— Эмер, пусть Проклятый замолчит! Снимите с человека свои чары!
— Снимите чары! — эхом отозвался железнобородый.
— Да, — прошептала Эмер. — Да.
Снова драгоценный камень был поднят, и теперь Мудрые собрали свою силу, увеличенную тем ужасом, что жил в них. Электрочувствительный кристалл вспыхнул и показался Карсу лучом света, пронизывающим его мозг.
Рианон боролся с ним изо всех сил, боролся в безумном отчаянии.
— Вы должны слушать! Вы должны верить!
— Нет! — сказала Эмер. — Молчи! Освободи человека, или он умрет!
Еще один дикий протест, прерванный яростным нажимом Мудрых. Мгновение колебания… укол боли, слишком глубокий для того, чтобы ее мог понять человек — и барьер исчез.
Чужое присутствие, ощущение захвата плоти исчезло, и сознание Мэтью Карса поглотило тень и скрыло ее. Голос Рианона умолк.
Тело Карса обмякло, как неживое. Кристалл излучал свет. Руки Эмер упали. Голова ее склонилась к груди так, что яркие волосы упали ей на лицо. Мудрые тоже скрыли свои лица и застыли в неподвижности. Морские короли, Иваин, даже Богхаз остались безмолвными, подобно людям, только что избежавшими уничтожения и лишь теперь осознавшими, как близко они находились к смертельной черте.
Карс застонал. В течении долгого времени этот хриплый звук был единственным, нарушавшим общую тишину.
Наконец Эмер сказала:
— Этот человек должен умереть.
Теперь все его существо не выражало ничего, кроме бесконечной усталости и мрачной убежденности. Карс услышал угрюмый ответ Рольда.
— Айя. Другого выхода нет.
Богхаз начал было говорить, но ему не дали.
Карс с трудом произнес:
— Это не правда. Такого не бывает.
Эмер подняла голову и посмотрела на него. Ее отношение к нему теперь изменилось. Она, казалось, не боялась больше Карса, а лишь жалела его.
— Но ты же знаешь, что это правда.
Карс молчал. Он знал.
— Ты ничего дурного не сделал, чужеземец, — сказала она. — В твоем сознании я вижу многое, что кажется мне странным, чего я не могу понять, но дьявола в нем нет. И все же в тебе живет Рианон, а мы не смеем позволить ему жить.
— Но он не может управлять мною! — Карс сделал усилие встать, подняв голову, чтобы всем было слышно, но голос его, как и тело, был лишен силы.
— Вы слышали, как он сам это признал. Он не может возобладать надо мной.
Моя воля — это моя воля.
Иваин медленно проговорила:
— А как насчет Ссана и шпаги? Тогда тобой руководил не разум варвара Карса.
— Он не может руководить тобой, — сказала Эмер, — кроме тех случаев, когда границы твоего собственного сознания ослаблены сильным потрясением.
Огромный страх, может даже беспамятство, вызванное сном или вином, и Проклятый получит эту возможность, и тогда будет уже слишком поздно.
Рольд сказал:
— Мы не можем идти на риск.
— Но я же могу выдать вам тайну гробницы Рианона! — крикнул Карс.
Он видел, что это обещание подействовало на них, и продолжал:
— И вы называете это справедливостью, вы, люди Кхондора, бросившие вызов саркам? И вы приговорите меня, зная, что я не виновен? И вы окажетесь такими трусами, что обречете свой народ на бесконечную жизнь под вечной угрозой из-за какой-то тени из прошлого? Позвольте мне отвести вас к гробнице. Позвольте мне добиться победы. Это докажет вам, что я не имею с Рианоном ничего общего.
Рот Богхаза в ужасе раскрылся:
— Нет, Карс, нет! Не выдавай им ее!
Рольд закричал:
— Молчать!
Железнобородый угрюмо рассмеялся:
— Позволить Проклятому захватить собственное оружие? Это было бы настоящим безумием!
— Хорошо, — сказал Карс. — пусть идет Рольд. Я нарисую для него карту. Держите меня здесь. Это будет достаточно безопасно. Вы сможете быстро убить меня, если мною завладеет Рианон.
На это они пошли. Единственным более сильным чувством, чем ненависть к Проклятому, было горячее желание получить легендарное мощное оружие, с помощью которого можно было добиться победы и свободы для Кхондора.
Они еще медлили в нерешительности. Но их решение было ясно Карсу еще до того, как Рольд обернулся к нему и сказал:
— Мы согласны, Карс. Убить тебя было бы безопаснее, но нам нужно это оружие.
Карс почувствовал, как признак неминуемой смерти отступил.
— Дело будет нелегким. Гробница находится неподалеку от Джеккеры, — предупредил он.
Железнобородый спросил:
— Что будем делать с Иваин?
— Убить и немедленно! — хрипло отозвался Торн из Тарака.
Иваин молчала, глядя на них с холодной отрешенностью.
Но вмешалась Эмер.
— Рольд будет в опасности. Пока он не вернется, Иваин должна оставаться у нас как заложница.
И только тут Карс обратил внимание на то, что Богхаз стоит в стороне, горестно качая головой, и слезы струятся по его толстым щекам.
— Он выдал им тайну, которая стоит королевства! — причитал Богхаз. — Я ограблен.
Дни, последовавшие за описанным выше, были для Карса долгими и странными. Он начертил по памяти план расположения холмов за Джеккерой и указал местонахождение гробницы. Рольд изучал план до тех пор, пока не изучил его, как собственный дом. Потом папирус был сожжен.
Рольд взял один корабль, подобрал команду и ночью покинул Кхондор.
