— А дед твой повеселей чего знает? — осведомился другой шляхтич, багроволицый толстяк с недобрым взглядом черных глубоко посаженных глаз.
— Зборовскую! Зборовскую давай, дед! — закричал тот, что угостил мальчишку сыром. — Слышишь ли меня?
Кобзарь кивнул, заиграл… не намного веселее, но заметно быстрее.
Чудной инструмент издавал настолько душераздирающие звуки, что Гришаня зажал уши руками. Олег Иваныч лишь покачал головой и бросил на кобзаря презрительный взгляд. Ритчи Блэкмор хренов…
Впрочем, шляхтичей качество музыки отнюдь не смутило. Подскакивая на скамьях, те начали орать какую-то песню, насколько громко — настолько же и фальшиво, ничуть не заботясь попаданием в мотив. Лишь усатый пан сурово хмурил брови.
Олег Иваныч с Гришаней скушали по большой просяной лепешке с жареным мясом, запили пивом и, расслабившись, принялись обсуждать вопрос, что делать: возвращаться на постоялый двор, к своим, или погулять еще немного по городу?
Шляхтичи между тем расспорились. Усатому пану почему-то не очень-то понравилась музыка. Олег Иваныч, в общем, его понимал.
— Какая ж это зборовка? — втолковывал он багроволицему. — Зборовка совсем на другой мотив… и слова другие, клянусь воротами Мариацкого костела!
— Нет, зборовка! — упрямо качал головою толстяк.
— Нет, не зборовка!
— Матка Бозка Ченстоховска!
— Эй, эй, панове! Утихомирьтесь! Нам тут еще не хватало доброй драки. Лучше выпьем… Корчмарь! Эй, корчмарь! А ну, тащи сюда еще вина!
Желтолицый старик-корчмарь в засаленном переднике вмиг поставил на стол кувшинчик:
— На здравье, паны!
— А вот и не подерутся, — взглянув в их сторону, пошутил Гришаня. — Жаль, если не подерутся, — скучно…
Олег Иваныч лишь хмыкнул. Ишь, скучно ему.
— Ой!
Вдруг, словно увидев что-то страшное, отрок резко нырнул под стол. Олег Иваныч обернулся: в корчму вошел давешний смуглый фрязин… И чего его так напугался Гришаня?
— О, прошу к нам, пан Гвизольфи! — наперебой заорали шляхтичи, видно, они неплохо знали фрязина. Тот не заставил себя долго упрашивать, уселся за стол, с ходу намахнув изрядную чарку, совсем по-русски, залпом. Потом что-то крикнул монахам, помахал шляпой. Те отвернулись — мол, знать тебя не знаем. Впрочем, фрязин к ним и не напрашивался, вполне довольный теплой компанией шляхтичей.
Гришаня осторожно высунул голову из-под стола.
— Ты что там забыл, отроче?
— Так…
Олег Иваныч все-таки вытребовал у Гришани ответ, чем ему так не нравится фрязин Гвизольфи, что и под столом спрятаться не зазорно.
Еретик? Это кто говорит-то? Тот, кто со стригольниками якшается и языческие богопротивные игрища с удовольствием посещает? Тот, кто кощуны да глумы вместо молитв почитает? Тот, по ком… Олег хотел сказать — по ком костер плачет, да постыдился, пожалел отрока, и так сильно наехал.
— А и еретик, нам-то что? Вон, ты в Новгороде-то со стригольниками не боялся знаться. — Олег Иваныч небрежно пожал плечами. Зря, между прочим…
В ответ услышал от Гришани целую речь. Про то, что он, Олег Иваныч, человек, конечно, неглупый, но, великодушно извините, дикий и с чужими обычаями не знакомый, поскольку всю жизнь свою в глуши прожил, никуда за границу не выезжая. (Ну, с этим, конечно, можно было согласиться — действительно, за границей Олег Иваныч не был, не сподобился как-то, ну, а насчет глуши… если считать Санкт-Петербург глушью, то и тут все верно!)
— Ты, кормилец, верно, думаешь, мы тут сами по себе эдак тишком сидим? — распалялся Гришаня. — Накось, выкуси! Вон, глянь на монахов… Инквизиция — слыхал такое слово? Слыха-а-ал?! Откуда, интересно? Только не говори, что от вельблуда… Тут тебе не Новгород! Вот, попомни мои слова, Олег Иваныч, запросто нас тут могут имать из-за еретика этого, Гвизольфи, да на дыбу… Хочется на дыбу, батюшка? Вот и мне не хочется… А вон, монахи-то так и смотрят. Да и корчмарь этот тоже никакого доверия не вызывает. Пошли-ка отсель побыстрее, Олег свет Иваныч, покуда живы!
С этими словами Гришаня вскочил с лавки и, стараясь не попасться на глаза Гвизольфи — предосторожность, по мнению Олега Иваныча, явно излишняя, — куницей проскользнул на улицу. Олег — за ним. Чуть поотстал, расплачиваясь, поэтому так быстро, как у Гришани, не получилось. Как-то странно вел себя кобзарь — Олег Иваныч только сейчас это заметил… Даже не заметил, скорее — почувствовал. Было такое ощущение, что нищий слепой старик его пристально рассматривает. Нет, чушь, конечно. Но вот если внимательно присмотреться… Такое ощущение… Действительно — голова старика поворачивается… в ту же сторону, куда движется Олег Иваныч! Та-ак… А ну-ка…
Олег Иваныч зацепился ногой за скамью и завалился на ближайшего шляхтича. Того, кудрявого…
Даже извиниться не успел, как шляхтич схватился за саблю.
Ах, так? Ну, у Олега Иваныча тоже не зря шпага у пояса болталась! Сейчас посмотрим, кто из нас «хлопья крев»!
— Может, на улицу все-таки выйдем? — запоздало предложил Олег Иваныч, не без некоторого удовольствия парируя удар…
— Изволь, пес московитский!
— В таком разе — новгородский. Эт ву прэ? Готов? Ну — алле — начали!
