Он вышел из возка — ого, они уже заехали во двор, а он и не заметил — галантно подал руку даме.
— Как вас величать, пан?
— Олег.
— Меня можете называть Гурджиной. Прошу, не стойте же…
Кучер с поклоном отворил резные двери, и Олег Иваныч с новой знакомой поднялись в небольшую залу, убранную темно-красным бархатом. У растопленного камина стояли два глубоких кресла и турецкая оттоманка, обитая желтоватым шелком. На небольшом изящном столике появились два высоких венецианских бокала с золотыми палочками и серебряный кувшин с вином. Седой слуга бесшумно поставил на столик зажженные свечи, наполнил бокалы и удалился. Взяв золотую палочку двумя пальцами, пани Гурджина осторожно нагрела ее над дрожащим пламенем свечи и опустила в бокал. То же самое, подивясь, проделал и Олег Иваныч, уже слыхавший как-то о подобной моде от того же Гришани.
— Я хочу выпить за вашу быстроту и ловкость, ясновельможный пан Олег. И… и за нашу встречу…
Потом они пили еще, и Олег Иваныч чувствовал сквозь платье горячее бедро молодой пани. Догорев, погасла на столе свечка, лишь красные угли потрескивали в камине. Как будто сама собою рука Олега оказалась на плече девушки. Та не сопротивлялась… Развязалась шнуровка лифа, платье, шурша, упало на пол, и взору Олега предстал восхитительный стан молодой польки.
— О, мой пан… — пылко прошептала та, заключая его в объятия.
Лишь утром вернулся Олег Иваныч на постоялый двор Грунского. Гришани почему-то там не было. Не объявился он и к обеду. Олег Иваныч уже, грешным делом, подумал — а ну как тот насовсем в Литве останется? А что, встретил какую-нибудь девку, дальше — дело молодое… А уж занятие грамотею в Литве да Польше всяко найдется. И главное, никаких проблем со Ставром-отравителем, из-за которых Гришаня, в общем-то, и поехал с посольством. Правда, вот есть еще Ульянка…
Пропажа отрока сильно обеспокоила вдруг и самих послов: Селивантова Панфила с Кириллом Макарьевым. Ладно, ежели отрок сам остаться решил — черт с ним, человек свободный — где хочет, там и живет. А вот ежели вдруг — не сам? Ежели его московиты выкрали? Выкрали — да на дыбу! А скажи-ка, Гришаня-отрок, за каким таких хреном новгородцы в Литву ездили? Да без утайки поведай, иначе — вот тебе кнут, вот тебе крючья за ребра, вот тебе огонь меж пальцев! Тут и расколется Гришаня. Все, что знает, поведает, да и то, чего не знает, — тоже. Лишь бы сразу убили, не мучили. А как вызнают про все — проблемы у посольских появятся. И так вон чуть не перебили, в дубраве под Полоцком…
Посидели послы, подумали, с Олег Иванычем посоветовались и решили побыстрей сматываться — а что тут, на Литве, делать-то? Король Казимир обещаний особых не дал, подписать — не подписал ничего… Плохо это для Новгорода, Господина Великого, но еще хуже будет, ежели Иван, князь московский, про то проведает…
Посему — в путь, да немедля! Покуда сборы — отрока пропавшего поискать можно, ну это уж прямая Олега Иваныча забота…
Тот и озаботился, конечно… Перво-наперво — в харчевню пошел, «У русалки». Посидел, пива выпил, хозяина подозвал. Нет, ничего про Гришаню тот не сказал, не заметил. Служки его — людишки корчемные — также ни черта не видели. Да не до отрока и было, честно сказать, — вон какая драка намечалась!
Олег Иваныч утер рукавом бородку, задумался. Хорошо б, конечно, допросить и других возможных свидетелей — ну, хоть, к примеру, того же Ольшанского или, лучше, Гвизольфи, тот вроде потрезвей всех был.
Только подумал так — они и пожаловали! Пан шляхтич в компании разорившегося таманского князя. Если и есть в Троках загоновая — нищая да пьяная — шляхта, то — вот она, в лице типичных представителей. А Гвизольфи, так еще и еретик к тому же.
Пан Кшиштоф Ольшанский шляпу снял, на стол положил учтиво.
— Не, не заметили, пан Олег, куда твой отрок делся. Может, в бардак подался, к девкам?
— Не, не было его у девок-то… — покачал головою Гвизольфи.
— Ну, так это, может, ты его там не видал. Кстати, видел, как на тебя вчера пялилась Гурджина Злевска, пан Олег, — шляхтич с улыбкой погрозил пальцем. — Будь с нею поосторожней, пан…
— А что такое?
— Да так… — Ольшанский понизил голос. — Говорят, пани Гурджина — любовница самого короля Казимира!
Олег Иваныч только присвистнул. Ну и что, что любовница? Отбивать-то ее он у короля совсем не намерен! Однако занятное вышло приключение.
По несколько помятому виду новых знакомцев и по той поспешности, с которой они приникли к вину, Олег Иваныч понял, что спрашивать их об отроке — дело зряшное. Да Бог с ним, может, что-нибудь другое подозрительное вспомнят…
— Подозрительное? — Кшиштоф пожал плечами. — Да нет, ничего вроде… Стой, пан! Кобзарь! Вот кто подозрителен — зборовку играть не умеет! С другой ноты начал, да и вообще — не в той тональности… Это что за кобзарь такой, что зборовки не знает?
— Да, кобзарь очень подозрителен, — затряс черной шевелюрой Гвизольфи. — И не только тем, что не знает известных канцоне… — таманский итальянец потянулся к кувшину — промочить горло.
