Олег Иваныч вздохнул – и этот туда же…
Понеслось по новой. И Феофилакту досталось, и Пимену – пожалуй, больше. Оказывается, вот кто ушкуйника Олексу в поход снаряжал – Пимен, не Варсонофий вовсе. И к униатским-то попам хочет переметнуться Пимен, и чуть ли не католик в душе… В общем, много чего наговорил Варсонофий и про Пимена, и про Феофилакта, и про Филиппа, митрополита Московского… Интересно было послушать. Под конец, как водится, предложил свою искреннюю дружбу. В обмен на возможно понадобящуюся помощь. Какого рода – не сказал, впрочем, и так понятно было.
Олег Иваныч слушать долго не стал – кивнул, ладно, мол, поможем, чем можем. Никаких денег брать не стал, сказал, что игумен прознать может. Покивал довольно Варсонофий, на жизнь свою посетовав. Вот, мол, молишься дни напролет Господу, а в это время эти… Эти – это Феофилакт с Пименом, естественно.
Выйдя из коридора, столкнулся в дверях с Пименом.
Немедленно утащив Олега Иваныча в сторону, ключник вопросительно качнул головой. Как, мол, подумал?
Подумал, подумал… Денег пока не надо – про то Феофилакт прознать может. Благодарить тоже не стоит, после видно будет.
Простившись, Олег Иваныч вскочил на коня и рысью поехал прочь. Даже к Гришане не зашел, настолько плохо себя чувствовал. Башка – прямо раскалывалась. И не от давешнего удара вовсе…
Ну их всех на фиг! Этих Пименов, Варсонофиев, Ставров… Интересно, дома еще осталось рейнское? Должно бы…
Через тусклую слюду окон глядели вослед Олегу двое. Варсонофий и Пимен. Оба были довольны – сколь просто оказалось залучить к себе Олега Иваныча – хитрого житьего человека. Пав на колени, горячо молился Варсонофий. Ходючи вкруг стола, потирал руки Пимен. Наверху, у себя в келье, высохший, словно мумия, желтый, умирал новгородский архиепископ Иона, никому уже больше не нужный…
Никакого сговора и заключенного соглашения между Литвой и Новгородом не было, как не было и связей с униатскими церковными иерархами.
Договор Новгорода с королем представлял собой лишь новгородский проект, не получивший утверждения со стороны короля.
Он лежал на боку. Огромный волчище, с каким не зазорно сразиться любому охотнику, серый матерый зверь с грязной косматой шерстью и желтоватыми подпалинами на брюхе. Из полураскрытой пасти вывалился розовый, быстро синеющий на воздухе язык, в мертвых широко открытых глазах хищника отражались стройные ряды ближайших осин с застрявшими кое-где в ветвях красными глянцевитыми листьями. Из шеи убитого волка торчала длинная коричневая стрела.
– Что скажешь, Олег? – осанистый сановитый мужчина с черной окладистой бородой, подъехав ближе к волку, спешился, пнув мертвечину в бок носком недешевого сапога красного, с прозолотьем, сафьяна. На поясе спешившегося висел меч в широких, богато отделанных серебром, ножнах, под распахнутым на груди атласным кафтаном боевито серебрилась кольчуга.
Спрыгнув с коня, Олег Иваныч нагнулся, с видимым усилием вытаскивая стрелу. Посмотрел, хмыкнул…
– Стрела-то не охотничья, Панфиле, вон сколько зазубрин-то!
Купецкий староста Панфил Селивантов – знакомец Олегов, да по улице Ильинской сосед – кивнул: мол, и сам вижу. Задумался крепко, искоса посматривая на небольшой – десятка полтора всадников – отряд, совсем неплохо снаряженный, богато даже. У каждого – по два коня, один на смену да для поклажи – попоны да чепраки узорчатые, не каждому купцу по средствам, сбруя – ну, не сказать, чтоб каменьями драгоценными усыпана – но к тому близко. На всех всадниках – кольчуги, на некоторых и брони, а кой на ком и панцири немецкие, коих в мире лучше и не сыскать. Поверх кольчуг с панцирями кафтаны да плащи справные, щегольские, оружия много: и мощные копья-рогатины, и короткие сулицы, что при нужде и метнуть можно, палицы, шестоперы, мечи, сабли на манер татарский. К лошадям шеломы приторочены, да пара ручниц огненного бою. Это уж не считая самострелов да луков клееных, что за двести шагов бронь пробивают… ну, если повезет, конечно. На славу снаряжен отрядец – суньтеся, людишки лихие, попробуйте! Пару раз, бывало, совались… Раз – за монастырем Мирожским – еще как только отъехали, другой – не так давно, в лесах под Полоцком. Получили хорошую встречу – с пальбой, со стрел тучами, с лихой контратакой. Плюнули – себе дороже – да скрылись в урочищах, поджидать добычу не столь зубастую. Купцов каких-нибудь да богомольцев…
