Открываю дверь, а тут не только Беннет и мороженое, а еще и кофе с донатсами. Значит, намечаются серьезные посиделки. Выключаю свет, Беннет запускает фильм, мы проваливаемся в мягкость домашней атмосферы. Что может быть прекраснее фильма со вкусняшками?
Фильм серьезный и грустный, я начинаю волноваться, а Беннет почему– то дотрагивается до моей руки. Зачем? Я не знаю, как реагировать. Замерла и смотрю на него. Мне приятно, что он гладит мою руку медленно и нежно, но зачем? Я думала, мы друзья, но, глядя на него, понимаю, что он со мной уже не дружит. Это взгляд человека, который влюблен, полный нежности и тепла.
Почему я заметила это только сейчас? Почему я не сопротивляюсь? Может, я не только его влюбленность не заметила, а еще и свою? Он целует меня сначала в щеку, потом в губы.
Я уже месяц не чувствовала тепла от близости с другим человеком. Я и не собиралась в Америке переживать первый поцелуй, мне представлялось, что сюда я приехала не за этим. Для меня первый поцелуй – как американские горки: пик, накал чувств и резкое расслабление.
Я больше не сопротивляюсь – сама хочу всего того, что сейчас произойдет. Я ведь понимаю, чем заканчиваются подобные вечера.
На часах 6:45, проснулась от поцелуев и утренних шуток.
Вчера случилось именно то, чего я хотела. Просто я себе в этом не признавалась. Мы интуитивно сделали все возможное, чтобы сблизиться. Со стороны же очевидно: два человека, соскучившиеся по нежности и теплу, наедине, в полумраке…
Беннет был нежным и одновременно не давал мне проявлять инициативу. Даже не раздумывая, мы уснули в одной кровати, как будто ничего естественнее не могло и быть.
Чувствую себя особенной: влюбленной, счастливой и обновленной. Мы вместе пошли на работу, по дороге запивая еще горячие круассаны свежим кофе.
В Америке я научилась есть на ходу. За столом зря теряешь время. А если идти на работу и жевать одновременно, то утром в постели можно поваляться на 10 минут дольше. Вообще, я тут только и успеваю, что привыкать к переменам.
– Почему сегодня твоя улыбка шире, чем обычно?
На этот вопрос я кокетливо подмигнула своему боссу. В очередной раз убедилась, что когда человек счастлив, он светится. Невозможно убедить окружающих, что у тебя все хорошо, если твои глаза пусты и безрадостны. Как и невозможно скрыть радость, если она распирает тебя изнутри.
СМС от Беннета:
«Не могу перестать думать о тебе и вспоминать, как ты приятно пахнешь». Так мило слышать это от человека столь сурового и не эмоционального, как Беннет.
Мне тоже кажется, что я до сих пор чувствую его запах.
Я немного опаздываю, бегу со всех ног. Мне на сегодня поменяли напарницу.
– Привет, Зои. Тебя сегодня поставили со мной на один пост наблюдения?
– Привет. Да, наш менеджер ищет способы взять под контроль нашу дисциплину.
– Несчастный Джерри, ему и правда нелегко с нами справляться. Одни Марти и Джо чего стоят со своими постоянными выходками.
– Ева, я могу с тобой поговорить о личном? Знаю, мы недостаточно близки, но сейчас мне бы не помешал друг.
– Конечно, я буду рада, если смогу помочь.
– Вчера меня бросил Эрик, сказал, что меня слишком много. Что я повсюду, он даже не может сходить в туалет спокойно, везде я. Представляешь, даже про туалет сказал.
И она разрыдалась.
– Зои, крошка, тебе нужно успокоиться, пока не пришел менеджер и не отправил тебя домой. Или ты хочешь домой?
– Нет, мне легче на работе, когда вокруг люди. Дома я и так плакала всю ночь.
– Тогда попробуй успокоиться. А я пока расскажу, сколько раз меня бросали по этой же причине. Пять. Но с каждым разом боль становится все слабее. Как будто привыкаешь к отверженности. Хотя я тоже никогда не смогу это забыть.
Первый раз меня бросили в одиннадцатом классе, в конце учебного года. Весь этот год я встречалась с одноклассником. Мы были как единое целое. Разговоры, каждодневные встречи, письма, сообщения, телефонные звонки. Мы не могли и пары часов прожить друг без друга. Никогда не ссорились. Может, это и плохо, может, поэтому у него и накопилось. Потому что он без объяснений просто перестал мне писать и не отвечал на сообщения и звонки.
В школе я никак не могла застать его одного. Я не понимала, чего больше хочу: все выяснить или быть гордой и безразличной, ходить, высоко задрав нос. Я пыталась себя убедить, что если он не пишет, то мне тоже все равно. Но боль копилась, и когда капнула последняя капля моего терпения, я перестала понимать, что делаю.
Помню тот день, как сейчас. Я сдавала вступительные экзамены в институт и вдруг почувствовала, что больше не могу терпеть подвешенного состояния. Он не отвечал на мои звонки, поэтому я набрала его домашний номер. Трубку подняла мама и сказала, что Антон не хочет со мной говорить. Ты представляешь!?
Он попросил маму отшить меня! Это была катастрофа.
При всем стыде и унижении, которые я испытала, я не остановилась. Мне нужно было услышать о том, что наши отношения закончены, лично от него. Я не понимала, как это возможно: два дня назад он признавался мне в любви, а теперь даже не хочет меня слышать.
