Карманный фонарик Маата освещает музей. Свет скользит по картинам. Руки извиваются, как молочно-белые языки пламени. Маат идет. Он на пути к границам своего сферического мира; он слышит, как бьются волны; он постепенно теряет почву под ногами. Он стал ненужным, его выбросили. Он странствует по местности, которая, вероятно, по ночам пробуждается и расширяется. Маат почти не узнает музей. Его стены исчезли. Картины внезапно появляются в новом, своем собственном настоящем времени, в местах, ничего общего не имеющих с теми, где они висят. Маат разыскивает картину, которая выплывет ему навстречу, картину, где тихо раздуваются паруса, готовые перенести его на новые берега. Он ищет место, уготованное для него. Перед ним простирается картина «Странствие по морю». Море раскинулось, как огромный невод, золотисто-зеленое под сплошным золотым небом, с волнами, напоминающими тонкие, как волосок, трещины лака, полупрозрачными и широкими. Кажется, что оно ждет Маата. Перед побережьем поблескивают скалы. Маат слегка отступает назад, чтобы увидеть весь пейзаж целиком. Пейзаж простирается в прошлое. Он теряется вдали. Вода между высящимися у берега скалами светлеет и переходит в мировой океан. Внезапно Маат слышит шаги. Он слышит, что в музее, кроме него, есть еще кто-то. Маат направляет во тьму конус своего карманного фонарика и в его свете внезапно видит мертвенно-бледные глаза директора музея. За исключением ударов волн в музее стоит полная тишина. Потом директор поднимает правую руку и начинает размахивать белым платком.
Мария Магдалина, посланная Сыном Божьим к людям, чувствует, что ей все противодействует. Она не знает, куда ей деться. Земля без Сына Божьего опустела. Мария Магдалина наталкивается на ставшие ей чужими деревья и камни. Она идет вперед через тернии колючих жестов. Потом наконец добирается до побережья. Она слышит, как бьются волны. Ее голова наполнена образами. Она зовет Сына Божьего. Из пустоты прибегают люди, хватают Марию Магдалину и решают посадить ее вместе с теми, кто не перестает призывать Сына Божьего, на лодку без руля. Мария Магдалина смотрит на море. Над ней и ее спутниками вздымается свод неба. Он повторяется в нимбах святых, смыкающихся вокруг их голов. В центре картины мачта, напоминающая крест. Лодка готова к отплытию. Море ожидает «Странствие святых». Маат подходит поближе. Среди тех, кто толпится на лодке, он видит знакомое лицо. Забыв про столетия, Маат узнает лицо женщины-экскурсовода из его музея. Она стоит рядом с мачтой готовой к отплытию лодки. Увидев его, она улыбается.
Маат чувствует, как что-то в нем подскакивает и начинает биться о решетку ребер. Он слышит голос экскурсовода.
— Мастер глубинных источников, — говорит она. — Таинственный мастер, — говорит она. — Море, — говорит она, — особым способом нанесено на станиоль. Алтарь прощания. На раме, — говорит она, — имеется надпись, которую никто не может точно датировать.
Маат читает: Schri * kunst * schri * und * klag * dich * ser * din * begert * iecz * niemen * mer.
— Взывай, искусство, взывай, — говорит женщина-экскурсовод, — и плачь, ты никому теперь не нужно…
Маат смотрит на нее, потом опять на море, уходящее в светлую даль. Небо беззвучно нависает над пейзажем, который вскоре станет реальностью. Лодка, в которой сидит женщина-экскурсовод, слегка покачивается на волнах. Она улыбается Маату. Маат поднимает руки для приветствия. Его карманный фонарик падает на пол. Маат поднимается на борт.
Книга приключений
Наперекор всему! Меня уже
Ваш стук не опечалит.
Воспоминание о стае птиц — воспоминание о том, как они в небе надо мной образуют карман, внезапно выворачивающийся наружу…
Море бьется о гранитный берег. Оно невозмутимо бросает вперед и вперед одну и ту же воду с бегущими по ней волнами и забирает ее обратно. Камни, облака, пена. Над неослабевающими ударами моря дует атлантический ветер. Все, что попадается ему на пути, он пригибает к земле. Он разметывает ландшафт во все стороны. Скрюченные сосны хиреют и посылают призывы о помощи в глубь материка. Но оттуда приходят лишь люди, желающие добраться до самой кромки воды, чтобы удостовериться, что прибой все еще бьется о скалы. Забравшись на утес, они некоторое время пристально смотрят вниз на пену, а потом поворачивают обратно.
Вслед им из окна одиноко стоящего дома глядит женщина. Ее руки скрещены на груди. На ней платье-халат. За ее спиной равномерно раскачивается в корпусе напольных часов время.
