Усатая Харя сидел, вцепившись в подлокотники командного кресла, и вполголоса отсчитывал секунды, хотя сам понимал, что это глупо. Какая разница, за сколько секунд флот успеет перестроиться в новый ордер, к тому же если уж ему так хотелось зафиксировать время, гораздо проще было задействовать простейшую функцию командной консоли и включить электронный секундомер. Однако Усатая Харя продолжал бормотать цифры. До начала боевого соприкосновения основных сил оставалось меньше получаса, а перестроение все еще продолжалось.
Тот боевой порядок, который сейчас принимал объединенный флот, противоречил всем уставам и наставлениям. Испокон веку сражение завязывали маневренные группы легких фрегатов и старались разорвать, расчленить ордер вражеских эскадр, подставить их под орудийный удар кораблей, составляющих основную силу флота. Сейчас же дон Крушинка выводил вперед самые мощные корабли, которые у него были, — линкоры и тяжелые крейсеры королевства. Корабли благородных донов укрывались за их мощными силовыми полями, как за щитом. Однако для противника все должно было выглядеть как обычно, поэтому корабли королевства сжимали свои поля отражения почти до обшивки, пытаясь притвориться фрегатами и корветами, а корабли благородных донов раздувались, как индюки, прикидываясь линкорами. Конечно, весь этот камуфляж рухнет при первом же залпе — ведь силовое поле требует на несколько порядков большей мощности, и, как только внешние границы полей отражения опалят первые выстрелы, наступит момент истины: силовые поля обрисуют конфигурацию корпуса, мгновенно выдав класс скрывающихся за ними кораблей. Но тогда противнику уже будет поздно менять ордер. Битва превратится в многосторонние дуэли сцепившихся клубков кораблей, в которых преимущество изначально останется за тем, кто при первых залпах имел лучший боевой порядок.
Теоретически искусство флотоводца должно было ограничиваться тем, чтобы вовремя вытаскивать из схваток, в которых у объединенного флота было явное преимущество, лишние корабли, на скорую руку формировать штурмовые отряды и бросать их на помощь туда, где удача поворачивалась к ним спиной. Если при отсутствии грубых ошибок флот будет немного быстрее уничтожать корабли врага и меньше терять своих, то в конце концов это приведет к победе. Но при таком раскладе Усатая Харя потерял бы львиную часть флота и об атаке Форпоста можно было бы забыть — а ведь именно это являлось главной задачей битвы. Надо было искать какой-то выход, но пока следовало только ждать — ждать до тех пор, пока не подвернется случай для одного из трюков, которыми всегда славились доны.
Дон Крушинка резко выдохнул и прервал отсчет. Смена боевого порядка была закончена. Он бросил взгляд на боковой экран и рявкнул:
— Эскадрам — дать отсчет до контакта.
Динамик незамедлительно ожил.
— Старый Пердун — двадцать минут.
— Две Пинты — не больше пятнадцати.
— Семь Футов — двадцать две минуты.
— М-м… адмирал Шанторин — тридцать минут.
— Адмирал Жермен — сорок минут.
— Толпа бродяг — семнадцать минут.
Последний доклад был от Грустного Бродяги, которого доны, пришедшие за эскадрой Усатой Хари в надежде на закон «живого приза», избрали своим командиром. Усатая Харя поморщился. Он был вынужден поставить во главе двух объединенных эскадр адмиральш королевства, чтобы до предела снизить напряжение в столь внезапно слившемся в одно целое флоте. Ибо по плану, разработанному главным штабом королевства, эскадрам предстояло атаковать вражеский флот, а затем и Форпост двумя раздельными ордерами — хотя, конечно, командир с большим удовольствием поставил бы во главе этих подразделений кого-нибудь из своих ветеранов. Все офицеры флота, начиная от адмирала и кончая последним лейтенантом, получили достаточную информацию о структуре эскадр, порядке подчиненности, тактике действий, внутреннем устройстве и особенностях формирования команды вражеских кораблей. Но, во-первых, опыт ничем не заменишь, а во-вторых… было еще много «в-третьих», «четвертых», «пятых» и так далее, да и, в конце концов, какой бы адмирал отказался видеть во главе эскадр тех, кому он мог доверять, как самому себе, но… Усатая Харя несколько мгновений раздумывал, потом обреченно махнул рукой и переключился на дуплексные каналы связи с обеими адмиральшами. Когда на экране появились сосредоточенные лица дам-флотоводцев, Усатая Харя придал своей физиономии самое доверительное выражение и с максимально возможной вежливостью пророкотал:
— Прошу меня простить, сударыни. — Он помолчал, подбирая слова, но потом отбросил китайские церемонии и решил идти напролом. — Я прошу простить мою назойливость, но все же вы должны меня понять. Для вас это первый бой с данным противником. — Он сделал паузу в ожидании реакции женщин.
Адмирал Жермен внимательно посмотрела на благородного дона и молча кивнула, а Шанторин слегка вздернула подбородок. Усатая Харя внутренне усмехнулся. Шанторин была та еще штучка. Он упражнялся в галантности, из кожи вон лез — а она хоть бы хны!
