В тот день Тэра проснулась необычайно рано. Заседания кабинета назначено не было, ибо флот уже вошел в зону боевого соприкосновения. Девочка тихонько поднялась, быстро оделась, вылезла из окна и спрыгнула на клумбу с гладиолусами. Присев на корточки, она прислушалась. В саду было тихо. Из расположенного в ста футах розария ветерок доносил дурманящий аромат цветов. Тэра поднялась и, пригибаясь, побежала к укрытому нанопленкой строению. Вчера вечером она тайком перегнала в розарий полностью заправленный водолет и уложила в кофры отобранные ею пожитки, а также запас галет и несколько банок армейского пайка, которые она стащила из полевых комплектов в казармах дворцовой стражи. Девочка хихикнула. Эти взрослые порой так беспечны. Хотя, с другой стороны, они обязаны охранять дворец от пришельцев извне, а кому придет в голову оберегать снаряжение королевских гвардейцев от членов королевской фамилии? Тэра вздохнула. Возможно, все это чепуха и ей абсолютно нечего бояться, но… Она подошла к консоли в углу галереи и набрала со стационарного визифона, которым пользовались работники розария — ласковые, дородные мужчины, не раз баловавшие худенькую, по их общему мнению, принцессу домашними пирожками собственной выпечки, — номер личного комма капитана Амальи. Вот уже несколько дней она не рисковала вести разговор со своего комма, но консолью розария воспользовалась впервые.
— Капитан, это говорит Правительница, есть ли рядом кто-либо из посторонних?
— Нет, Ваше Величество.
Голос звучал раздраженно. У девочки сжалось сердце от тревожного предчувствия.
— Тогда чем же вы так недовольны?
— М-м, пустяки, не стоит вашего внимания.
Тэра представила, как юная Амалья, которой и самой-то было всего семнадцать лет от роду, покровительственно улыбается, услышав в половине шестого утра озабоченный голос своей восьмилетней повелительницы. Это ее взбесило.
— Если вы думаете, что я позвонила вам так рано, потому что мне нравятся ваши ехидные улыбочки, то вы глубоко ошибаетесь, капитан.
Маркиз поперхнулась:
— Прошу прощения, Ваше Величество.
Тэра совладала с собой и продолжила более спокойно:
— Итак, в чем проблема?
— Поступило распоряжение коменданта столицы усилить охрану вашей резиденции.
Если это распоряжение министра внутренних дел, то они что-то слишком долго раскачивались, если же нет… Вот проклятье, у нее уже голова болела от всех этих проблем. Как жалко, что ей никто не верит, только наставница. Как жалко, что рядом нет матери. Девочка вздохнула. Тяжело разобраться в делах взрослых, когда тебе восемь лет. Но иного выхода нет. Надо научиться разбираться, научиться быть настоящей Правительницей, иначе править будет другая.
— А откуда прибудут войска?
— Из столицы, откуда же еще, — удивленно ответила капитан.
Тэра поморщилась, эти взрослые бывают такими бестолковыми.
— Я поняла, но что это за подразделение?
Капитан несколько мгновений выводила данные на свой комм, а потом произнесла внезапно осипшим голосом:
— Это реймейкцы.
Тэра ойкнула и зажала рот рукой. Реймейк был планетой, до конца поддерживавшей мятеж прежнего герцога Карсавен. На ней единственной ныне царствующая королева после подавления мятежа ввела военно-полевые суды.
— Кто комендант столицы? — быстро спросила Тэра.
— Граф Эрге… Сейчас узнаю. — Голос капитана был сух и спокоен. Надо признать, она быстро избавилась от растерянности. — Офис коменданта не отвечает. Прошу разрешения передать сигнал общепланетной тревоги.
В этот момент в их разговор вклинился знакомый гнусавый голос:
— Поздно, дорогая. Вас никто не услышит. Дворец закрыт силовым куполом. Советую сидеть на месте и ждать, пока мои реймейкцы нежно возьмут вас под ручки и доставят ко мне. И не советую дергаться. Они сильно нервничают, после того как на их планете поразвлекалась старшая обитательница этого дворца.
— Ты не посмеешь! — воскликнула Тэра. — Моя мать уничтожит тебя, когда вернется.
Герцог Карсавен гнусаво расхохоталась:
— Не думаю. Сегодня в полночь, когда ты видела десятый сон в своей кроватке, эскадра передала сигнал «Ла фудр», что означало начало битвы. А к пяти часам сорока минутам утра связь с флагманом была потеряна. Так что ты теперь сирота, дорогая. И ей-же-ей, я тебе не завидую. — Она вновь гнусаво захохотала.
А Тэра без сил опустилась на песчаную дорожку розария и горько расплакалась.
