Шпана полностью

Видя его решительность, перечить не стал, сделал, как велели… в коридоре, через который меня вели два давешних бандита, было темно и сыро, в дальнем правом конце виднелась лестница вверх.

— Направо к лестнице, — скомандовал брат. — Только не так быстро… учти, что в нагане у меня все семь пуль заряжены.

Я как-то в этом с самого начала не сомневался, подумал я, что у тебя там полным-полна коробочка, но вслух ничего не произнёс. Возле лестницы остановился только и спросил:

— Вверх подниматься?

— Давай, только потихоньку, — был мне ответ.

Дал потихоньку, наверху оказалась очередная дубовая дверь, слегка приоткрытая.

— Чего встал? — услышал я сзади, — открывай и выходи на свет божий, потом вставай справа лицом к стене, руки за голову.

Встал к стенке с руками за головой, попутно попытался определить, где это мы… и не определил, вокруг сплошные деревья были, понятно только, что за городом где-то. А Николай тем временем закрыл за собой дверь в подвал, повернулся ко мне и продолжил свои команды:

— Медленно повернулся налево и пошёл вот по этой тропинке.

Он за мной в паре метров следовал… пока работали только ноги, а мозг занят не был, попытался определить диспозицию — как Николай вписывается в бандитские расклады, и куда девались Шнырь с Серафимом. Так и не придумал ни одной правдоподобной версии… а мы уже куда-то пришли, прямо по ходу нарисовалась полянка с костром, котелок с чем-то съедобным висел на поперечине, и из него очень вкусно пахло. Никого больше рядом не было.

— Жрать хочешь? — спросил у меня Николай.

— Ясное дело, не отказался бы, если дашь, — ответил я.

— Ну тогда бери миску с ложкой и накладывай себе из котелка. Я тоже поем, — сказал он, засунул револьвер за пояс и начал процесс раскладки еды.

В котелке оказалась уха из стерляди, жуткий деликатес в 21 веке, но самое обычное кушанье для этого времени. Мне она, кстати, не очень нравилась, напрягали косточки на коже рыб, пока их все выловишь, рехнёшься. А глотать нельзя, потом мало не покажется. Но делать нечего, выхлебал всё, что наложил в свою миску, после этого решился задать вопрос в лоб:

— Слушай, Николай, а зачем ты с этими бандитами связался? У тебя же отец олигарх, у тебя же всё есть, что ни пожелай, зачем тебе эти посторонние связи? Или адреналина в крови не хватает?

Про адреналин он, по-видимому, не понял, но переспрашивать не стал, а сказал просто:

— Ты, Саня, немного не в курсе насчёт моего отца и того, что у меня есть, но об этом мы сейчас не будем…

— А про что тогда мы сейчас будем? — взял я быка за рога.

— Про тебя, Саня, про тебя… — рассеянно отвечал мне Башкиров-младший, — твоя бурная деятельность многим поперёк горла встала, вот в чём заковыка-то…

— А можно уточнить, — спросил я, — что именно из моей деятельности и кому мешает?

— Ну вот сам смотри, — рассудительно отвечал Николай, не забывая при этом контролировать мои движения, — макароны эти твои… нет, придумка конечно неплохая, но в результате остались не у дел с десяток других начинаний наших мастеров. К тому же реальная доходность этого макаронного производства стоит под большим вопросом, а это значит серьёзные убытки для всего нашего предприятия — батюшке-то ты мозги сумел запудрить, но кроме него у нас хватает умных экономистов, которые всё подсчитали и ужаснулись.

— Значит, не нравятся народу мои макароны? — угрюмо переспросил я, — это понял, а ещё в чём я провинился?

— Разборки с местным воровским сообществом ещё не к месту пришлись… понимаешь, у нас была равновесная система, работающая… с большим числом сдержек и противовесов, которые обеспечивали её ровный ход… а ты тут врываешься такой красивый неизвестно откуда и разбалансируешь эту систему, так, что она скоро вообще в разнос пойдёт… а это, сам понимаешь, многим не нравится…

— И это понятно, — ответил я, — но должна же была быть какая-то решающая деталь, которая и перегрузила, так сказать, верблюда — почему именно сейчас мне решили дать укорот?

— Правильно ты всё понимаешь, — вздохнул Николай, — была и такая соломинка… съёмки этого фильма дурацкого… сам смотри, что и как они задели своими краями…

— И что я там задел краями этим фильмом? — недоумённо спросил я, — что вообще можно задеть художественным произведением, кроме собратьев по этому ремеслу… а поскольку ремесло новое, то и собратьев-то пока никаких нету…

— Можно, Саня, можно, — уверенно отвечал мне Николай, — например, можно нарушить существующие договорённости с кинопрокатчиками…

— Так у нас в городе он один, кинопрокатчик, доходы у него копеечные…

— Это пока копеечные. Потом — Розу ты совершенно зря вытащил из её заведения, этим очень многие серьёзные люди озаботились…

— Во как, — озадачился я, — и кого же могла озаботить никому неизвестная проститутка?

— Этого я тебе сказать не могу. Ну и наконец зачем тебе понадобилось переговариваться с этим старым евреем?

— С Персицом что ли? — уточнил я. — Новый проект созрел, выдавливание, фасовка и продажа растительного масла.