Погрузившись в мысли, я вспоминаю Рождество двадцатидвухлетней давности. В знак благодарности Гитлеру за первый архитектурный заказ я подарил ему набросок Карла Ротмана к большой фреске с пейзажем мыса Сунион, которую художник впоследствии написал для Хофгартена в Мюнхене. Я слышал, что Гитлеру очень нравился Ротман. И он действительно проявил учтивую заинтересованность, но был сдержан в выражении благодарности. Потом он повесил картину — которая стоила тысячу марок, что сильно ударило меня по карману — на верхнем лестничном пролете в Бергхофе. На следующее Рождество Гитлер в качестве ответного жеста подарил мне золотые часы со стеклянным куполом. Он небрежно вручил мне это ничем не примечательное устройство со встроенным будильником; я положил его в свою шкатулку для диковинных вещей. После этого мы с Гитлером больше не обменивались подарками. С тех пор я лишь получал отпечатанные рождественские открытки с его подписью; во время войны он изредка присылал мне кофе из подарка, который он получал из Японии. Помню, с Евой Браун он вел себя так же. На ее двадцать третий день рождения адъютант Гитлера вручил ей от него конверт с тысячей марок. В то время я считал это проявлением его скромной натуры, а не признаком равнодушия.
В семь часов, когда я уныло готовлюсь ко сну, раздается короткое «кар». Я каркаю в ответ. В камеру врывается Донахью, ставит на стол маленькую бутылочку коньяка и кладет плитку швейцарского шоколада. Со скоростью света он с той же целью обегает других заключенных, за исключением Гесса, который, как всегда, отказывается. Почти так же быстро я проглатываю коньяк и шоколад и возвращаю бутылку с оберткой Донахью. Ощущение, что паришь высоко над землей. Рождество!
3
— Что скажет британский читатель, когда узнает, что нашим женам не разрешают даже пожать нам руки? — спросил я Пиза. Все западные охранники испытывают неловкость от подобных разоблачений.
— В нашем корабле — течь, — сердито заметил Хокер. — Новости просачиваются как внутрь, так и наружу.
По-видимому, Хокер прочитал ту самую статью в «Эмпайр Ньюс» за 27 декабря 1953: «Власти Шпандау знают об организованном двустороннем потоке контрабандных писем, но до сих пор никакие контрмеры не смогли его остановить».
Допустим, Хокер подозревает, что я уже переправил сотни страниц из этой «самой охраняемой тюрьмы мира». Но никакие контрмеры приняты не были. Администрация думает, что непомерно раздутый штат охранников, нанятых для надзора за нами, укрепляет безопасность, в то время как если бы они сократили число охранников, нам было бы сложнее найти посредников среди них.
Я слишком уверен в собственной безопасности, и однажды меня поймают? Или — пугающая мысль — на тайную переписку смотрят сквозь пальцы, чтобы держать ее под контролем и выведать наши секреты? Я уже давно думаю о такой возможности. Но даже если бы так и было, все равно мы приобретаем больше, чем теряем.
