Жадно напившись минералки, я мечтала добраться до кроватки и поспать еще пару часов.
– Нет, он в полном порядке. Андрей действительно передал информацию о нападении?
С улицы доносились детские визги, и я поморщилась от пульсирующей боли.
– Нет, конечно, – улыбнулась я уголком губ. Растерев виски, еще раз прокляла алкоголь.
Яр посмотрел на меня взволновано.
– Ты догадалась? – спросил он.
– О том, что ты дал Лёне в челюсть? Конечно. – Было приятно ощущать превосходство. – Я только не поняла зачем.
– Если я скажу, ты решишь, что я псих.
– А если не скажешь, то я придумаю причину сама. – Я прижалась к прохладной стене спиной.
– Я не знал, как тебя забрать из клуба. Все эти взгляды и подкаты. Еще этот хорек с танцем… – Смирнов зло пыхтел, не поднимая на меня взгляд.
И это взрослый человек.
Меня разобрал смех, я не могла остановиться. Веселье пульсирующей болью отразилось в висках.
– И как Лёня согласился? Вы же взрослые, местами умные люди.
– Ну-у-у, мужская дружба.
– Дружба, – фыркнула я. – Спасибо за воду и лекарство, не хочу показаться не вежливой, но я бы хотела еще поспать.
– Да, конечно. – Яр быстро поднялся на ноги. – Не провожай.
Плотно зашторив окна, я забралась обратно в кровать. В тяжелой голове мелькали образы и сцены сегодняшнего утра и вчерашней ночи. Боль наконец отступила. Сознание медленно уплывало, и я вместе с ним – в мир абсурдных сновидений. Лёня с двумя загипсованными руками танцевал с Ингой вальс, вокруг них сновали официанты с коктейлями, Андрей пытался отбиться от собаки, которая ухватила его за штанину джинсов и противно потявкивала. Я же, полулежа на диване, расслабленно наблюдала за ними, и в этот момент опора начинала уходить из-под спины. Я мягко проваливаюсь в объятия Смирнова. Не отталкиваю и не отстраняюсь, а устраиваюсь удобнее и теснее прижимаюсь щекой к горячей груди. Это же сон. Улавливаю знакомый запах парфюма, втягиваю носом и слышу мягкий шепот над ухом.
– Я люблю тебя, Нимфа.
– И я тебя люблю, – отвечаю не задумываясь.
Стоп!
Приоткрываю один глаз. Нет, мне не показалось. Мой нос утыкается в мужскую грудь. Поднимаю взгляд вдоль шеи вверх и упираюсь в довольное лицо Смирнова.
– Я услышал все что хотел, – произнес он слишком радостно.
Четыре года спустя
Ярослав
***
Мой телефон разрывает звонок, я показываю жестом собеседникам, что это важно и отвечаю:
– Да, малыш, все хорошо? Почему ты звонишь, а не мама? – спрашиваю я волнуясь.
Лерка, как обычно, меня не слышала и, оставив все вопросы без ответа, начала тараторить:
– Пап Яр, мама попросила, чтобы ты, когда к нам поедешь, заехал в магазин и купил одежду для мальчика.
Я слышу, голос Маши:
– Яр, на два года. Слышишь?
– Скажи маме, что я слышал. Куплю обязательно, буду через два часа. Лер, тебе швы сняли?
– Не-е-ет, там такие ниточки, они сами исчезнут, – тоном знатока посвятила меня Лерка.
– Ну, хорошо, скоро расскажешь. Пока, ждите. – Я сбрасываю вызов. – Извините, дочь, ей недавно удалили аппендицит, – зачем-то рассказываю об этом собеседникам. И что я вообще оправдываюсь? Мне эта встреча и даром не нужна.
– Мы все понимаем, – отвечает один из моих присутствующих. – Семья – это главное.
Я киваю в знак согласия.
В течение следующих десяти минут мне тонко намекают, что стоило бы избавиться от своего коммерческого директора – Киселева Леонида. Мне деликатно объясняют, что Федоров Сергей Дмитриевич, колбасный король всея Руси, передает привет и наилучшие пожелания с надеждой, что его просьбу исполнят.
М-да, нажил же Киселев себе проблем.
– Думаю, вам пора. – Я поднимаюсь из-за стола.
– А как же наша просьба?
– Передайте Федору Сергеевичу и Каролине мой привет.
– А Киселев?
– А Киселев продолжить исполнять свои обязанности. Доброго вам дня. – Я указал на дверь и подал пример визитерам – первым покинул кабинет.
В ближайшем магазине детской одежды, схватив консультанта за локоть, потащил к вешалкам, по пути обозначая, что мне требуется. Девочка быстро накидала полную корзину и отправила к кассе.
По дороге к кассе прихватил маску Донателло. Все же я смог Лере привить любовь не только к принцессам, но и к Черепашкам-ниндзя.
Не так давно она пришла домой и заявила, что круто быть каратистом, испробовав прием, подсмотренный у Джеки Чана и тренированный на мне, а после на своем соседе по парте. Нас, конечно, вызывали в школу, где я краснел как маков цвет под пристальным взглядом директрисы, да и дома получил по полной от Нимфы.
Если вы думаете, что она меня с легкостью простила еще тогда, когда я прокрался к ней в кровать, вспомнив совет Леры, то вы глубоко ошибаетесь. Меня выгнали с ругательствами в спину, выставив на площадку, кинув вдогонку кроссовками. Но это уже было неважно, я знал самое главное: она меня любит. И не собирался отступать!
Пришлось брать настойчивостью и пошагово зарабатывать доверие обратно. Потратил на это больше, чем рассчитывал, но Новый год я уже встречал с Машей у ее родителей, хотя бы в роли друга.
