На третью встречу Шеймов принес фотографии своей семьи, которые ЦРУ могло использовать для подготовки документов, и прочую информацию, о которой спрашивал Ролф. Главную проблему в ходе эвакуации представляла маленькая дочка Шеймова. Двое взрослых могут сидеть тихо в течение примерно сорока пяти минут, пока их будут провозить через границу в фургоне, но как быть с четырехлетней девочкой? Как сделать, чтобы и она молчала? Ролф добыл в ЦРУ пять образцов снотворного, подходящего для маленького ребенка. Он волновался, думая, что Шеймов откажется брать их. У Ролфа самого была дочь того же возраста, и он ни за что не дал бы ей какие-то таблетки, полученные от КГБ. Но, к его удивлению, Шеймов согласился. Позже он передал ЦРУ составленные им от руки графики дыхания и пульса дочери, когда ей давали таблетку. Так они выбрали одно средство на день эвакуации.
Примерно за десять недель московская резидентура провела пять встреч с Шеймовым. Это был беспрецедентный темп.
Хотя Шеймов предпочитал личные встречи, однажды он подал сигнал, что хочет использовать передачу особого рода: когда агент ее оставляет, а оперативник тут же забирает. Ролф отследил первый сигнал, дождался второго, что тайник заложен, а затем вышел на вечернюю прогулку. Он извлек пакет Шеймова и, не разворачивая, отнес в резидентуру на следующее утро. Внутри он среди прочего нашел оперативную записку, которую Шеймов засунул в стеклянную бутылочку с пробкой, примерно пяти сантиметров высотой. Ролф подумал, что Шеймов проявил особую осторожность, положив записку в закупоренный флакон, чтобы она не промокла. Но Шеймов имел в виду другое. На этикетке было написано, что в ней содержится 50 таблеток экстракта валерианы, известного успокаивающего средства. Так он хотел дать понять Ролфу, что все идет хорошо и волноваться не надо. Но в резидентуре никто намек не понял.
Приближался финал. Шеймов должен был ждать сигнала от ЦРУ, что все готово, — знака на фонарном столбе. Они с Ольгой доехали до места на трамвае, стараясь вести себя обычно и не таращиться на каждый столб. Но, доехав до остановки, они увидели, что из-за дорожного ремонта все фонари были выкопаны.
“Что же нам делать?” — спросила Ольга.
“Едем, — сказал Шеймов. — Думаю, теперь уже опаснее ждать, чем ехать”. На самом деле он был не так уж уверен.
По плану, им следовало добраться на поезде до глухого лесистого местечка, находящегося на полпути от Ленинграда к финской границе, откуда ЦРУ могло вывезти их, спрятав в автомобиле. Эвакуацию назначили на субботу 17 мая 1980 года, и это была чрезвычайно рискованная операция. Белый дом был в курсе, но Гербера проинструктировали не предупреждать ни о чем тогдашнего американского посла Томаса Уотсона-младшего. Если план провалится, всю вину возложат на ЦРУ. Но в резидентуре об операции знал каждый. Все оперативники участвовали в разработке этого сложного плана.
Ролф хотел просидеть в резидентуре всю субботу, чтобы знать, как все прошло, но Гербер сказал, что в этом нет смысла. Он не хотел, чтобы КГБ обратил внимание на их хоть сколько-то повышенную активность. Гербер сказал дежурному связисту в тот день, что ждет сообщения об операции. Если она прошла успешно, связист должен повесить лист бумаги с написанной от руки цифрой единицей на внутреннюю дверь резидентуры — ту самую, с кодовым замком, что напоминала дверь в банковское хранилище. Если провал — нужно написать 0.
Вечером в субботу Гербер поехал в здание посольства, якобы за фильмом, который собирался посмотреть дома. Он открыл внешнюю дверь в резидентуру и посмотрел на внутреннюю дверь.
К ней была приклеена большая единица. Шеймов выбрался! Побег агента “Утопия” завершился. Более того, Шеймов оставил улики, чтобы сбить КГБ со следа. Многие месяцы там думали, что его и семью убили, хотя никаких свидетельств не было.
Операция Ролфа была краткой, но чрезвычайно успешной. Несколько месяцев спустя, вернувшись в Соединенные Штаты, Ролф встретился с Шеймовым на временной конспиративной квартире на севере Виргинии. Они обнялись. Шеймов сказал Ролфу: “Все время, что мы встречались, я не был уверен, что вы действительно из ЦРУ. Меня убедило, что вы из ЦРУ, а не из КГБ, когда вы мне передали снотворное для моей дочери. Потому что КГБ не стал бы церемониться. Мне просто дали бы одну таблетку и сказали: “Вперед”. Когда вы дали пять пилюль, я понял, что работаю с гуманной организацией”.
Теперь Ролф был готов к следующему заданию — Адольфу Толкачеву.
Ранним вечером 14 октября 1980 года Дэвид Ролф вышел из московской резидентуры ЦРУ и отправился домой. Час спустя он вернулся в посольство вместе с женой; они были одеты по-вечернему. Советский милиционер, дежуривший в будке у посольства, видел, как они вошли в ворота. Ролф и его супруга зашли в здание и двинулись по узким коридорам в одну из квартир.
Дверь была приоткрыта. Ролф распахнул ее.
