— А не больше ли рисковали мы все, если бы это соседи заметили? — возразил Северус.
— Господи, какой же ты у меня взрослый… Но теперь капельки перед сном будете пить оба!
Северус хотел подняться, но чуть снова не упал: сил действительно не было. Эйлин отнесла успокоившуюся дочь и помогла лечь спать сыну. Теперь у них семья волшебников… Надо искать пути в свой родной мир.
________________________________________________________________________
12. Странные не значит плохие
Эбби звонко смеялась, играя бумажными бабочками: криво разрезанные листочки, согнутые пополам, прекрасно летали, махая «крылышками», и послушно садились ей на руку.
— Интуитивная магия, — вычитал Северус. — Редчайшее явление, возникающее только у детей-магов. Никогда не имеет значительной силы, в отличие от выбросов, не завязано на эмоции, соответствует воображению ребенка. При созревании основных каналов (около десяти-одиннадцати лет) исчезает. Полностью контролируется сознанием ребенка, от подсознания не зависит.
Он перевел дух. Самый безопасный вид, если, конечно, ребенок растет в волшебном мире. Но в магловском… Запереть сестру дома — не выход.
* * *
Он уже водил мать в Чертоги, объяснив, что это «просто его сон», к счастью, ей этого оказалось достаточно. Он хорошо тогда похозяйничал: мать видела полки с книгами, но не могла их даже потрогать. А он показал, как берет, и даже кое-что прочитал. В частности, отрывок про интуитивную магию.
Несмотря на возражения матери, он взял и Эбби, чтобы не рисковать: с ней-то он точно должен был остаться мальчиком. Зато теперь Эйлин была совершенно спокойна, когда сын вдруг надолго замирал или даже засыпал. Мать не лезла в его дела, каким-то шестым чувством понимая: не стоит. Зато полностью открыла для сына все свои небольшие записи и лабораторию. Видимо, уже устала удивляться гениальности своего ребенка.
А у того опять были проблемы. Все чаще он не мог достучаться до разума матери и отца — ни разом, ни по отдельности… Он знал уже, что нестабильность ментального дара связана с открывшейся «основной» магией, что они должны как-то уравновеситься и, когда каналы станут одинаковыми, выровняться, тогда стабильность вернется. Но сил будет уходить больше, чем на обычное колдовство. На вопрос, что он может делать для равновесия, получил ответ: быстрее расти в детском теле. Лучше развиваться физически.
Он тогда только пожал плечами: время не обгонишь. Хоть и в свои пять лет он выглядит на шесть, а может, и семь… Возраст не обманешь.
И вот снова неудача: он не чувствует ни мать, ни отца. Но сейчас будет важный разговор, очень важный! И он должен в нем участвовать… Придется идти. И кое-что раскрыть.
* * *
— Никогда не мог себе такого представить, — усмехнулся Тобиас. — Моя жена приглашает на чай меня и мою любовницу… И мы приходим!
— Сидим в гостиной, пьем чай и спокойно разговариваем, — продолжила Эйлин.
— Я ничего не понимаю. Такого не может быть. Вы все… мы все такие странные! — Кэтрин все время робела в этом доме и сидела как на иголках.
— Но ведь странные — не значит плохие, — раздался голосок из-за двери.
— Северус!
— Да, мама?
— Я же просила тебя присмотреть за сестрой!
— Она уснула.
— Наш разговор не для детских ушей, — вмешался было Тобиас.
— С тех пор как ты ушел к няне Кэти, в нашей семье я единственный мужчина, — отрезал сын, устраиваясь за столом.
Отец временно потерял дар речи, а мать поперхнулась чаем. Кэти всхлипнула, и на ее глазах заблестели слезы:
— Северус, мальчик…
— Няня, успокойся. Всем ведь хорошо. Ну и что, что странно.
— Действительно, мужчина, — хмыкнул Тобиас и, получив в ответ довольную улыбку сына, улыбнулся сам.
