Тут снова сверху раздались выстрелы. Дважды рявкнул револьвер Марины, ему почти сразу ответили автоматы солдат. Это отвлекло меня на секунду, но не моего противника. Деревянный приклад врезался мне в рёбра, и без того пострадавшие во время предыдущей потасовки. Удар отбросил меня, впечатав спиной в стену. Грудь взорвалась болью. А враг решил не останавливаться на достигнутом. Теперь приклад целил мне в лицо. Я едва успел нырнуть вниз, уходя от удара. Приклад с такой силой врезался в стену над моей головой, что дерево расщепилось. Ухватив солдата за пояс и мундир на груди, я, используя собственный вес, рванулся вперёд, снова опрокидывая врага. Но на этот раз мне не удалось ничего сделать с ним. Солдат упёрся обеими ногами в пол, не давая мне уронить себя, и обрушил мне на спину автомат. Удар поверг меня на пол, так что я распластался у ног врага. Он вскинул автомат, нацелив его на меня.
Я понял, что уже ничего не успеваю сделать. Враг в любом случае нажмёт на курок раньше. Так и произошло. Но удар о стену оказался фатальным для его оружия. Пострадал не только деревянный приклад, но и механизм. В ответ на нажатие спускового крючка, автомат издал сухой щелчок — и только.
Я не стал дожидаться новых действий со стороны моего врага. Сгруппировавшись, я обеими ногами врезал ему в живот, отбросив на полшага. Нога солдата весьма неудачно соскользнула со ступеньки, и он снова отправился в полёт спиной вперёд.
Не дал ему упасть лысый здоровяк с татуировкой на голове. Он ловко подхватил солдата, придержал, пока тот сам не обрёл равновесие и не смог нормально стоять на ногах.
— Хватит, дорогуша, — отстранил солдата, буквально задвинув его себе за спину, Каспар, — я сам займусь этим грубияном.
На его удар я среагировал на одних рефлексах. Здоровенный кулак вполне мог бы вышибить из моей головы всё, что там имеется, не закройся я в последний миг рукой. Удар оказался столь силён, что я, проломив телом перила, вылетел с лестничного марша и рухнул на пол. И без того пострадавшие рёбра отозвались новым взрывом боли. Однако я вскочил на ноги, стараясь не думать о ней, а только действовать, выбросив всё остальное из головы.
Личности в чёрно-серебряной форме уже поднимались по лестнице, вслед за солдатами, которые явно расчищали им дорогу. Я уже хотел кинуться следом за ними, вновь вступив в единоборство, в котором мне вряд ли удалось бы взять верх над врагом, когда заметил новых посетителей, входящих в театр. Не то чтобы я совсем уж ожидал его прихода, но исключать такую возможность было нельзя. В фойе в сопровождении декораторов и, как это ни удивительно, Глеба Бокия вошёл Юримару собственной персоной.
— Осторожнее, Руднев-сан, — улыбнулся он, — падать с лестниц в вашем состоянии не лучший ход.
— Значит, — сказал я, — за всем эти стоял ты, Юримару-сан. Многоходовая комбинация.
— Скорее, — покачал головой он, — мне просто повезло. Немцы приехали сюда, охотясь за кристаллами духа. Я немного помог им и воспользовался их услугами в ответ.
Продолжать разговор я счёл лишним и просто встал на его пути, загородив ему и декораторам дорогу наверх.
Краем сознания я отметил, что к уханью Марининого револьвера и автоматным очередям добавились сухие, как щелчки, винтовочные выстрелы. Значит, к бою присоединился кто-то ещё. Но сейчас меня интересовал только Юримару.
— Хочешь выйти против меня с голыми руками, Руднев-сан, — в прежнем ироническом тоне продолжил он, — это ещё глупее, чем падать с лестницы при треснувших рёбрах. Ты не остановишь даже моих ребят, — он кивнул на замерших без движения за его спиной декораторов, — а обо мне и речи нет.
— Но вполне смогу задержать на достаточное время, чтобы сорвать твои планы, — ответил я.
— Даже ценой жизни? — зачем-то уточнил Юримару, продолжая всё также мило улыбаться, как будто мы вели вполне светскую беседу, а в двух шагах от нас люди не пытались убить друг друга.
— Меня учили, что самопожертвование, это величайшая добродетель, — произнёс я, нащупывая в кармане коробочку, что отдал мне хакусяку. Похоже, пришло время для его таблеток, успеть бы только раскусить её.
— Я хотел ещё раз узнать у тебя, — неожиданно поинтересовался Юримару, — на чьей ты стороне?
— Я уже дал тебе ответ, — пожал я плечами, ногтем подцепляя крышку коробочки. — Мы — враги.
— Нам стоит поговорить, Руднев-сан, — отбросив шутливый тон, сказал Юримару, — и это займёт какое-то время.
Он взмахнул рукой, и рукав его кимоно в единый миг стал чёрным плащом. Он окутал всё вокруг нас, оставив только нас двоих и темноту. Фигура Юримару как будто выцвела, став похожей на изображение на цветном фото. Наверное, я выглядел немногим лучше.
— Я спрессовал время, — объяснил он, — в единый миг. Пока мы будем беседовать, даже если это займёт века, за пределами моего кокона тьмы пройдёт всего одна секунда.
— Не думал, — развёл руками я, оставив в покое коробочку, от содержимого которой тут не будет никакого толку, — что ты способен на подобные вещи.
