Шпионское наследие полностью

— Они хотели, чтобы Алек сжег за собой последние мосты. Он выйдет из тюрьмы без гроша в кармане. Пути назад нет.

— «Они» — это Хозяин и Смайли?

— Да.

— Но не вы. Это была не ваша блестящая идея, доведенная до сведения старших товарищей?

— Нет.

— Меня беспокоит, что вы лично раскрутили Алека. Или на этом будут настаивать истцы. Подтолкнули вашего сломленного несчастного друга к еще более глубокой пропасти. Но вы этого не делали. Большое облегчение. Такая же история с деньгами, которые Алек украл из банковского отдела Цирка. К этому его подтолкнули шесть человек, но только не вы?

— Я думаю, Хозяин.

— Отлично. Значит, Алек лез в драки ради своих начальников, а вы были его близким другом, но никак не его злым гением. И он это знал. Так?

— Полагаю, что так. Да.

— А он знал, что вы имеете доступ к операции «Паданец»?

— Конечно нет, черт побери! Откуда? Он вообще ничего не знал о «Паданце»!

— Я ждала от вас такой реакции. Если не возражаете, пойду еще поработаю над домашним заданием, а вы пока почитайте эту жуть. Английский перевод ужасный. Но и оригинал, как мне сказали, не лучше. Поневоле позавидуешь умению Спецотдела так волшебно обращаться со словами.

Когда дверь за ней закрылась, меня охватил иррациональный гнев. Куда это она, черт бы ее побрал, направилась? Бросив меня одного! Пошла взахлеб пересказывать все своим дружкам в бастионе? Это она со мной такую игру затеяла? Они вручают ей пачку отчетов из архива Спецотдела со словами: «Ну-ка, проверь его реакцию». Так, что ли, у них все устроено? Нет, конечно, не так. Табита — добрый ангел любого ответчика. А ее нежные печальные глаза видят гораздо дальше, чем глаза того же Кролика или Лоры. Это я тоже понимал.

Алек, прижавшись к грязному стеклу, выглядывает в окно. Я сижу в кресле, единственном в номере. Он расположен на верхнем этаже коммерческого отеля в Паддингтоне, где номера сдаются на час. Утром он позвонил мне в Мэрилебон на незарегистрированный номер, предназначенный для пехотинцев: «Встретимся в «Герцогине» в шесть». Отель «Герцогиня Олбани» на Прэд-стрит, одно из его старых прибежищ. Алек осунулся, глаза красные, дергаются. Стакан в руке дрожит. Он выдает недовольство короткими порциями, с паузами.

— Эта девушка. Чертова коммунистка. Я ее не виню. Из такой семьи. И вообще, в наши дни кто кого вправе винить?

Молчи. Ничего не говори. Он сам скажет, зачем позвал.

— Я сказал Хозяину. Не впутывайте вы ее. Не доверяю я этому старому псу. Никогда не знаешь, что у него на уме. Может, он и сам не знает. — Долго разглядывает улицу внизу. Я сочувственно продолжаю молчать. — Куда, черт подери, подевался Джордж? — Развернувшись, он глядит на меня с обвинительным укором. — Вчера у меня был трефф с Хозяином на Байуотер-стрит, а Джордж даже не появился.

— Джордж завяз в Берлине, — вру я на голубом глазу и снова жду продолжения.

Алек решил изобразить высокомерное блеянье Хозяина:

— Я хочу, Алек, чтобы ты избавил меня от Мундта. Сделал мир немного лучше. Ты готов, старина? Еще бы не готов. Этот гад прикончил Римека. А заодно половину моей агентурной сети. Год или два назад чуть не прикончил Джорджа. Мы больше не можем с этим мириться, да, Пьеро?

— Не можем, — чистосердечно соглашаюсь я.

Не уловил ли он в моем голосе фальшивой ноты? Он делает глоток скотча и снова вытаращивается на меня.

— Ты с ней случайно не встречался, Пьеро?

— С кем?

— С моей девушкой. Ты отлично понял, о ком я.

— Алек, как я мог с ней встретиться? Ты о чем, старина?

Наконец он отводит взгляд.

— С кем-то она встречалась. С мужчиной. По описанию похож на тебя. Ничего личного.

Я озадаченно пожимаю плечами и улыбаюсь. А он снова погружается в раздумья, разглядывая в окно прохожих под дождем.

Если Звездная палата[36], рассматривавшая дело Ганса-Дитера Мундта, была пародией на суд, то ее официальный вердикт выглядел и вовсе анекдотом. Пролог к этой комедии мог запросто написать сам Мундт.