Сдвинуть охранника у него не получилось; он попытался ударить его ногой, но сам каким-то образом оказался на полу. Кто-то грубо схватил его за шиворот и поставил на место.
– А вот это совсем не годится! – говорил Липов, отряхивая пиджак. – С волнением надо справляться!.. Семен Романович говорил, что ты артист, в цирке работал! Должен уметь, тебе не впервой перед публикой выступать…
– Так то под куполом и все такое! А это совсем другое! Здесь говорить надо! – пробормотал Бруно. – Я так не умею!
– Во всяком случае, отступать поздно.
– Ладно, черт с вами…
Повозившись в кармане, он извлек из коробочки еще одну таблетку «Феномина» и незаметно сунул в рот. Авось хуже не будет!
И действительно, он почувствовал прилив уверенности, в голове непривычным хороводом завертелись мысли.
– Всё! Нормально! Теперь поехали! – прокричал он. – Жми кнопку, командир, быстренько! Я – Бруно Аллегро, человек-громкоговоритель! Сейчас такую речь двину – закачаетесь!
В зале сидели одни карлики. Нет, не четыреста, гораздо меньше – многие кресла пустовали. Но все равно их было много – сотни полторы. Бруно еще не видел столько карликов сразу. Они сидели небольшими группками, некоторые поодиночке, – все поодаль друг от друга, словно уцелевшие фигуры на шахматном поле в конце игры… «Маленький народ», – подумал Бруно. Именно что маленький. Он раньше не думал, какие они беззащитные…
Бруно окинул зал внимательным взглядом, отыскивая знакомые лица. Вот маленькие блондинка и брюнетка – Инга с Эльзой. Вот помощник иллюзиониста Кочегар, с которым он как-то подрался в цирке. Вот еще несколько цирковых. Вот бабулька, которая стояла с плакатом «Дайте мне крылья!», другие активисты с улицы. Перед рядами кресел стояла кафедра и длинный стол, накрытый синим сукном. За столом он увидел Пушистика и двух незнакомых типов с окладистыми бородами – чисто гномы из сказки.
Бруно помялся на месте, не зная, что ему делать дальше.
– Садись в президиум, – тихо подсказал Липов.
– Не садись, а присаживайся! – так же тихо огрызнулся Бруно. – Сесть всегда успею!
Он прошел к столу и уселся на свободный стул между Пушистиком и одним из гномов.
– Чего здесь делаешь, Пуш? – буркнул он.
– Заседаю, – сказал Пушистик.
– А чего заседаешь?
– Так, а что делать – приказано. Всех маленьких людей в Москве на уши подняли, сказали: есть партия, надо вступать. Кто не хочет, на того ментов спустят. А ты ж знаешь, как оно у нас – кто в эскорте, кто дурью торгует, кто через форточки квартиры бомбит…
– Так ты давно не при делах, тебе чего бояться-то!
– Я из солидарности! – с гордостью произнес Пушистик. – К тому же мой хозяин подсуетился, чтобы меня в Высший совет избрали.
– Это где Высший совет? – не понял Бруно.
– Здесь. Высший совет ПМЛ. Вот за этим столом. – Пушистик перешел на шепот. – Там, слева от тебя – смотри…
Бруно повернул голову.
– Вот эти два бородатых хрена?
– Тш-ш. Да, это Муромов и Оболенский, председатель Высшего совета и его первый заместитель…
Лицо Бруно мгновенно налилось краской.
– Не понял. Председатель?! А я кто теперь? Я уже не председатель?! Что, пока меня тут не было, все переиграли, выходит?
– Ничего не переиграли, успокойся! Муромов – председатель совета, ты – председатель партии!
– А кто главнее?
– Ты, конечно!
Бруно перевел дух.
– Охренеть можно. Ладно. Там по ходу разберемся. Мне еще речь толкнуть надо, а потом… Хрен знает, что будет потом.
В зале появился Сулимов, следом вошли журналисты с телекамерами. Бородатый гном, сидевший рядом с Бруно (Муромов, кажется), попросил всех присутствующих сгруппироваться в первых рядах, чтобы на телекартинке не было впечатления пустого зала.
Сулимов произнес приветственную речь от лица Правительства Российской Федерации, поздравил собравшихся с регистрацией партии и пожелал всяческих успехов. Сверкали блицы. По залу расхаживал, выбирая ракурс, толстый телеоператор с камерой, казавшийся здесь неестественно огромным, настоящим великаном. Бруно в это время зубрил по бумажке текст своего выступления.
Затем в какой-то момент наступила пауза, загремели аплодисменты, и Бруно почувствовал, как его толкает в бок Пушистик.
– Иди, тебя объявили!
Он вскочил, раскланялся, как привык делать на арене, и на негнущихся ногах прошел к кафедре. На пол кто-то поставил специальную приступочку, чтобы Бруно мог дотянуться до микрофона. Он встал, дотянулся и намертво вцепился в него обеими руками.
– Это, значит… Кхм, кхм-м!
Усиленный динамиками голос гулко разнесся по залу. Бруно мгновенно взмок, на лбу выступила испарина.
– Это вот!.. Короче!.. Здравствуйте, дорогие… Ну, это…
Бумажку свою он забыл на столе. И текст забыл тоже. Начисто. Ни одной буквы не вспомнить. Дорогие – кто? Товарищи? Господа? Карлики? Нет-нет, конечно, не так!.. А как?
Похоже, Бруно впервые в своей жизни испугался. Оробел. И таблетка эта звезданутая, как назло, не действовала. И кокса нет! Засада! Он оглянулся на Липова, увидел, как тот укоризненно покачивает головой. Да и хрен с ним! Не будет же Липов за него говорить!
