— Ясно, — ответила Диана по-китайски, гордая тем, что сама поняла слова мамаши.
Двое взрослых смотрели, как Диана ведет Тинченя вдоль улицы. Цинцин сказала:
— В самом деле, товарищ Юнг, ваша дочь очень добра к нему. Мальчик очень ее любит. Вы знаете, как-то вечером я нашла его спящим вместе с ней.
— Да, она читала ему вслух, и оба заснули. Надеюсь, вы не забеспокоились?
— Вовсе нет. Я знала, что он с Дианой. Если я когда-либо не могу его найти, это значит, что он с ней.
Уже почти растворившись в сгущавшихся сумерках, Диана обернулась, помахала рукой и улыбнулась. Саймон поднял руку в ответ, и жест его мог означать прощание или благословение. Диана не могла решить, что именно. Она сделала еще несколько шагов вперед, и силуэт ее исчез из вида.
— Лучше ли теперь вашему мужу? — вежливо поинтересовался Саймон.
— Немного лучше. Я должна идти назад; взгляну, не нуждается ли он в чем-нибудь. Пожалуйста, посмотрите, чтобы Диана с Тинченем не оставалась на улице слишком долго.
— Хорошо.
Входя в дом, Цинцин столкнулась с Минчао, выходившим на улицу. Он, улыбнувшись, уступил дорогу, но, оказавшись на улице, сразу же дернул Саймона за рукав.
— Хэй, ты собирался пойти со мной к Вэйдуну?
Саймон улыбнулся. Вэйдун устроил в передней комнате своего дома маленький кабачок для мужчин деревни. В продаже у него всегда была жгучая водка маотай по договорным ценам.
— Нет, Минчао, спасибо. Я думаю, что сегодня лягу спать пораньше. Но все равно спасибо за приглашение.
— Ну, тогда я пойду один. — Он застенчиво посмотрел на Саймона. — Завтра у меня свадьба, так что будет уже не до пивнушек.
— Чжаоди была бы рада слышать это.
Минчао осторожно осмотрелся вокруг.
— Шурин Саймон, — тихо сказал он, — давай пройдем немного вперед вместе со мной.
Уже почти стемнело. У Минчао был с собой фонарь, но он не стал зажигать его. Вместо этого он прошел несколько шагов по дорожке, а затем, вернувшись, увлек Саймона в дверной проем.
— Вот, — сказал он, расстегивая карман на рубашке. — Это карта района. Но, как я и говорил тебе, она очень старая — начала этого века.
— Это не имеет значения, раз на ней показаны дороги и основные населенные пункты.
— О да, это на ней есть. Я думаю, последнюю тысячу лет все это оставалось таким же.
— Где ты ее достал, Минчао?
— Я взял ее у старосты.
— Он подозревает что-нибудь?
— Да, еще как! — Лицо его омрачилось. — Шурин Саймон, я беспокоюсь за тебя.
— Не стоит. Я же говорил тебе, Минчао — не важно, что подозревают люди.
— Ты уверен?
— Конечно.
— Так ты хочешь, чтобы они знали, что у тебя есть эта карта?
Саймон улыбнулся.
— Я хочу, чтобы они знали это. И я хочу, чтобы они думали, будто я не хочу, чтобы они знали об этом.
Минчао вздохнул и покачал головой.
— Ты очень сложный человек, шурин Саймон.
— Возможно.
— Староста спросил меня… Ты уходишь?
— Спросил, собираешься ли ты…?
— Нет-нет! Прости, прости меня. Староста спросил: «Означает ли это, что Юнг собирается бежать?»
— И что ты ответил ему?
— Я сказал, что я не знаю.
— Хорошо. Так и продолжай говорить, если кто-нибудь спросит тебя об этом.
— Но ты уходишь?
Саймон поднес к губам палец.
— Не спрашивай.
— Хорошо. — Минчао пожал плечами. Похоже, он собирался о чем-то заговорить, но передумал. А затем передумал еще раз, и все-таки решился. — Мне будет жаль, если ты уйдешь, — сказал он. — Я думаю, это плохая мысль.
— Почему?
— Отсюда невозможно бежать. Ты не сможешь выдавать себя за китайца. Здесь негде спрятаться. От деревни до ближайшей границы много верст.
— Семьсот пятьдесят миль до Гонконга. Я думаю, именно столько.
— Ну вот видишь! Это же невозможно!
— На свете нет ничего невозможного, Минчао. Все это вопрос смелости.
Минчао долго раздумывал над словами Саймона, ничего не говоря. Наконец он сказал:
— Желаю тебе удачи. Спокойной ночи, шурин Саймон. Может быть, прощай?
— Спокойной ночи, Минчао.
— Я увижу тебя завтра на своей свадьбе?
Когда англичанин промолчал в ответ, Минчао снова пожал плечами, достал из кармана спички и зажег фонарь. В свете потрескивавшего фитиля он пристально всмотрелся в глаза Саймона, безуспешно пытаясь что-либо понять. Наконец он сдался и направился прочь, поминутно останавливаясь и оборачиваясь. Он все махал рукой. Саймон следил, как Минчао осторожно движется по темной улице, пока свет его фонаря не исчез из виду. Затем он вернулся в дом и расстелил карту на столе в кухне. Она была именно такой, как описал ее Минчао: очень старая. Но она вполне подходила. Саймон порылся в выдвижном ящике кухонного стола Кайхуэй и нашел там огрызок карандаша. Он провел жирную линию, соединяющую Чаян и Тунлунь, — ближайший город. Потом продолжил линию на юго-восток, примерно в направлении Гонконга. Ловушка была простенькой, но, если Цю обнаружит карту, ему будет несложно решить, в какую сторону подались беглецы. Саймон сложил карту и засунул ее за буфет так, чтобы самый уголок высовывался наружу. Вроде и не бросается в глаза, но всякий, кто проведет тщательный обыск в доме, обязательно ее обнаружит. Он уже собрался погасить свечу, когда услышал шум и увидел, как в кухню вошел Мэт.
— Готов?
