— Вы спасли жизнь моему отцу и дочери. Вот видите, я же сказал, что мы связаны. Однажды спасши им жизнь, вы отвечаете за них с этого момента.
— Вы слишком большой фантазер. — В голосе Цю снова появилась его прежняя язвительность.
— Я долго не понимал, что же произошло в «Оушн-парк». Я думал, что это вы пытались убить моего отца. Но, если это были не вы, то кто же тогда?
— Мы еще точно не знаем.
— И почему они пытались сделать это?
Цю только раздраженно пожал плечами в ответ. Саймон вытянул руки над головой и потянулся всем телом.
— Я думаю, — сказал он наконец, — что настало время предложить вам ответы на вопросы, которые я задавал раньше.
Но, прежде чем он смог продолжить, Цинцин поднялась на ноги.
— Схожу, посмотрю на Тинченя, все ли с ним в порядке.
Она направилась к двери, но Саймон протянул руку и схватил ее за локоть. Она шумно втянула в себя воздух от боли и удивления. Долгую секунду он переводил взгляд с ее испуганного лица на лицо своей жены, в то время как Цю прямо дрожал от бессловесного оскорбления.
— Да, почему бы вам не посмотреть? — тихо спросил Саймон.
Она вырвала руку и бросилась из комнаты. Цю враждебно уставился на Саймона.
— Что это?..
— Помолчите, Цю Цяньвэй. У нас мало времени. — Саймон быстро поднялся на ноги, снова напомнив Цю кобру, разворачивающуюся перед броском. — У вас есть рация — не трудитесь отрицать это. Я уже давно подумал, что они должны были дать вам какие-то средства связи с внешним миром, и сегодня ваша жена воспользовалась ею, чтобы вызвать доктора.
Цю нашел себе убежище в угрюмом молчании. Саймон продолжал говорить быстро, чтобы не дать ему времени на размышление:
— Вы свяжетесь с Пекином. Скажете им, что, когда я летел в Сингапур к Ни… прямо перед тем, как меня похитили… в том же самолете был и Роберт Чжао.
— Чжао!
— Да. Он рассказал мне многое, Цю Цяньвэй. Он рассказал о завещании моего деда, по которому еще шесть акций учредителей перейдут ко мне в случае смерти моего отца, что даст мне полный контроль над Корпорацией.
— Что?!
— Он также рассказал мне об изменении в ваших планах. Вы сами хотите заполучить эти акции, Цю Цяньвэй.
— Вы лжете…
— Вы хотите заполучить эти акции, но здесь есть проблема. И вот в чем она состоит: этот самый Роберт Чжао работает и на другую сторону, которая тоже хочет их заполучить. Только эта другая сторона знала, что на карту поставлен контрольный пакет акций, а вы до этого момента не подозревали это.
— Ложь, ложь!
— Не надо слишком много воображения, чтобы представить себе, кто именно эта другая сторона, не так ли? Кто еще заинтересован в получении контроля над Корпорацией, Цю Цяньвэй?
Цю был ошеломлен свалившейся на него информацией. Он попытался встать, но не удержал равновесие и упал на стул. Он открыл было рот и собрался что-то сказать, но вдруг в тишине спящего дома прокатился, отдаваясь эхом, душераздирающий женский крик. Цю дернул головой в ту сторону, откуда донесся этот крик, но раздался стук шагов по лестнице, и в кухню влетела Цинцин, вся в слезах.
— Тинчень… Тинчень!
— Что… где?..
— Нет… его нет!
Мгновение никто не шевелился. Потом Цю сунул руку в карман пиджака и, когда он вытащил ее оттуда, в ней оказался револьвер.
— Ты! — Китаец навел оружие на Саймона. — Куда ты дел моего ребенка? Куда делся Тинчень, Саймон Юнг? — Голос Цю скрипел от усталости и напряжения.
На ум Саймону пришло выражение, которое ему всегда не нравилось: «Триггер-хэппи» — человек, который кайфует, нажимая на спуск…
— Они в безопасности, Цю Цяньвэй. — Саймон говорил спокойно и медленно, держа расставленные руки на столе. — Я отослал их отсюда на время. Только я знаю, где они. Моя жена ничего не знает. Мальчик в безопасности. У них есть вода и пища.
Прежде чем Цю успел что-то сказать, Цинцин бросилась вперед:
— Пожалуйста, не делайте это, я прошу вас, прошу вас!.. Мой муж так болен.
— Замолчи! — крикнул ей Цю. — Ты что, из ума выжила? — Он повернулся к Саймону. — Ваш сын с ними?
— Да.
— Я не доверяю ему. Он плохой элемент. Он враг Китая!
— Он мой сын, Цю Цяньвэй. Ему даны распоряжения заботиться о мальчике. Он их выполнит.
Цю вытер свободной рукой пот со лба. Саймон заметил все усиливавшееся выражение отчаяния в его глазах и на мгновение испытал жалость к китайцу.
— Я думал, что у тебя есть мозги, — сказал Цю. — Я думал, что ты умный человек. И как далеко, ты думаешь, они сумеют уйти? Одни, без карты, преследуемые солдатами?
— Они там, где ты никогда их не найдешь, Цю Цяньвэй. Или, если даже найдешь, то через много, много дней. И кто знает, что может случиться за это время? — Саймон старался говорить тверже. — Твой сын очень юн, Цю Цяньвэй. Твой долг отца — позаботиться о том, чтобы его страдания не продлились долго.
