— Конечно. Не позволяйте вашему альтруизму заводить вас чересчур далеко. Есть пределы тому, что мы можем простить вашему альтруизму. Нет, я повторяю, мы не намерены менять вашу комфортабельную жизнь в Гонконге на что-либо другое.
— И я тоже повторю: возможно, что намерен. Как любопытно было бы это выяснить… — Саймон взглянул на часы и сказал: — Пора звонить, Сунь Шаньван.
Армия Сунь Шаньвана тихо вступила в Гонконг и растворилась в нем, словно волна, ушедшая в песок.
Инспектор иммиграционной службы Тун уже почти закончил свою девятичасовую смену в аэропорту Кай Так. У него был только небольшой перерыв на обед, но, поскольку весь остаток ночи прошел без особых происшествий, инспектор ощущал себя вполне в силах еще и пофлиртовать с Алисой Чань, сидевшей с ним за одним столом. Алиса была помолвлена с офицером таможенной службы, который, казалось, не торопился со свадебной церемонией, так что эта красивая молодая и здоровая женщина не видела причин, которые помешали бы ей провести отрезочек свободного времени с Рикки Туном. Правда, Рикки женат, и жена его недавно родила ему первенца — девочку… но почему бы и нет, — считала Алиса. Всегда надо платить за то, что находишься в хороших отношениях с коллегами… Особенно с таким симпатичным парнем, получающим по высшему разряду.
И когда ранний самолет из Сиани исторг из своего чрева толпу пассажиров, двое офицеров взглянули на часы, обменялись печальными взглядами и приготовились потратить остатки своих убывающих сил на проверку документов последних иммигрантов, прибывших за эту длинную ночь.
Рикки сделал приглашающий жест рукой, и хорошо одетый китаец шагнул за желтую линию. Офицер проверил его паспорт, выданный в Пекине три года назад, сравнил фотографию с улыбающимся лицом обладателя паспорта и соотнесся с двухтомной «Библией» — перечнем лиц, въезд которым в Гонконг запрещен.
— Цель вашего визита, мистер Ван?
— Деловая поездка. Я член делегации Торговой палаты Сиани, приехал по приглашению вашего правительства. Этот человек — китаец указал на мужчину, которым занималась Алиса, — член той же делегации.
Рикки взглянул на обоих пассажиров. Оба были в темно-серых костюмах, галстуках и очках — ни дать ни взять, пара серьезных бизнесменов. Им обоим было что-то около тридцати, что вполне соответствовало дате рождения, написанной в паспорте, который инспектор держал в руках.
— Как долго вы собираетесь пробыть в Гонконге?
— Два дня.
— Поручительство?
— Вот оно. — Пассажир достал письмо, подписанное секретарем по делам финансов.
Рикки бегло прочитал его. Он видел сотни таких документов — этот ничем не отличался от других. Он еще дочитывал письмо, а рука его уже потянулась за резиновой печатью. Он поздновато вспомнил об официальной кампании за поддержание вежливости, развернувшейся недавно в городе.
— Приятного пребывания в Гонконге!
— Спасибо.
Гость из Китая взял свой паспорт и прошел дальше, превратившись в простого человека из толпы. По обе стороны от Рикки за такими же столами сидели еще тридцать инспекторов, фильтруя никогда не прекращавшийся поток приезжих из всех частей света. Взгляд Рикки метнулся к стенным часам. Еще десять минут, и он будет свободен. Может быть, Алиса захочет позавтракать… На Моди-роуд он обнаружил недавно одно хорошее местечко… Он поднял руку, и еще один пассажир пересек желтую линию.
Тем временем мистер Ван и девять его коллег прошли через таможню и оказались в Гонконге, никем не замеченные и никому не запомнившиеся.
Несколькими милями севернее на гонконгской стороне крытого моста, соединяющего Китайскую Народную Республику и Новые территории, стоял констебль Пан Кай-Мунь. Этим утром работа его заключалась в том, чтобы охранять массивные скользящие ворота, ведущие к таможне и контрольным постам иммиграционной службы. Он наблюдал, как первый из пяти пассажирских поездов за день с тяжелым вздохом остановился у станции Ло У, и поток пассажиров полился мимо него. Вечно все те же скучные людишки: крестьяне с мешками, старухи, сгибающиеся под тяжестью тяжеленных корзин, кучка гонконгцев, что возвращаются из поездок к своим родственникам. Этих всегда можно выделить по одежде. Пану не нравилась его служба. Он считал, что его таланты — о которых он был очень высокого мнения — просто гибнут на ней.
Вдруг его внимание привлек один из крестьян. Когда тот был еще в десяти метрах от констебля, Пан уже понял, что прибывший чем-то отличается от других. Пан целеустремленно направился на перехват этого парня в потоке пассажиров.
— Имя?
Пан сразу же понял, что парень — недотепа. Он ухмыльнулся констеблю, пробормотал несколько слов на каком-то непонятном диалекте, и двинулся дальше. Когда констебль развернул его лицом к себе, бессмысленная улыбка на лице парня ни на мгновение не изменилась.
— Имя?
