Семейная реликвия, шпора дракона, была похищена из склепа достославного семейства Драконошпоров. И за расследование этого странного преступления приходится взяться вечно любопытной певице Оливии Раскеттл. Кто же знал, что в деле о похищении замешаны магии самые настоящие драконы?
Из дневника Джиджиони Драконошпора:
«19 день месяца Чет Года Теней. Вернувшись вчера поздно вечером домой после исполнения обязанностей королевского посланника, я нашел свою семью в сильном беспокойстве, гораздо большем, нежели волнения, происходившие в Вестгейте. Десять жутких месяцев, проведенные в этом южном городе, показались мне незначительной мелочью по сравнению с трагедией, произошедшей в Приморье с кланом Драконошпоров.
Падение на город трупа огромного дракона, последовавшие за этим землетрясение и битва существ из иных уровней по сравнению с похищением нашей фамильной реликвии кажутся не более ужасными, чем сосиска трехлетней давности.
Дядя Дрон всегда называл драконью шпору (которая и является вышеупомянутой фамильной реликвией) «бесполезным мусором», и учитывая те неприятности, которые шпора принесла моему семейству, я склонен согласиться со своим дядей.
Несомненно, наша семья давно пожертвовала бы эту вещь церкви, если бы не страшное пророчество.
Согласно семейному преданию, дракон, подаривший эту шпору основателю рода Патону Драконошпору, пообещал, что наш род не прервется, пока мы будем хранить мумифицированный кусок бестии. Если рассуждать здраво, то утрата этой вещи вовсе не гарантирует гибели нашей семье, но мы, Драконошпоры, всегда были очень суеверны, поэтому вечером у тети Доры, в Краснокаменном замке, состоится семейный совет. Хотя я еще даже не распаковал после прибытия свои вещи, я с чрезвычайным нетерпением ожидаю приглашения.
Кто-то должен успокоить тетю Дору. Да, жребий старшего из племянников никогда не был легким».
Джиджи положил перо на письменный стол и оставил свой дневник открытым, чтобы высохли чернила. Он не счел нужным добавлять, что его присутствие успокаивало тетю лишь до тех пор, пока она не находила в его поведении чего-либо, за что можно было бы его критиковать. Он намеревался оставить этот дневник потомкам, а некоторые вещи будущим поколениям знать совсем не обязательно.
По мнению тети Доры, Джиджи опозорил семью Драконошпоров, когда в прошлом году на свадебном торжестве попытался непристойным образом изобразить короля Азуна IV, после чего на него напала наемница Элия из Вестгейта, что наделало много шума и нарушило всю церемонию. Почтенную тетю Дору даже не впечатлил рассказ племянника о последовавшей за этим встрече с ужасной красной драконихой по имени Дымка. По ее мнению, молодой человек, который не может уклониться от встреч с наемными убийцами и монстрами, должен быть отправлен куда-нибудь подальше и надолго. Она подозревала, что его Величество Азун сослал Джиджи за его возмутительное поведение.
Ни Дора, ни большинство других не знали, что в действительности Азун послал Джиджи с секретным заданием выяснить местонахождение Элии.
«Впрочем, можно было и не приказывать, – подумал Джиджи. – Я, кажется, обречен постоянно сталкиваться с этой женщиной – или ее родственниками – где бы я ни оказался». Однако с тех пор, как он видел Элию прошлым летом около Вестгейта, она как будто и вовсе исчезла из Забытых Королевств.
Джиджи поднялся из-за стола и потянулся, слегка задев кончиками пальцев висевший над головой канделябр. Он был очень высоким молодым человеком, унаследовав эту черту от своих матери и отца. Год назад он был статным, аккуратно подстриженным и чисто выбритым, но сейчас сильно похудел, а волосы отчаянно нуждались в услугах парикмахера: его песочного цвета космы свисали сзади на обожженную солнцем шею, а спереди – на лоб, закрывая карие глаза. Его длинное лицо казалось уже не таким наивным как раньше. Он совсем не был похож на других Драконошпоров, отличительными чертами которых были тонкие губы, орлиный нос, голубые глаза, бледная кожа и темные волосы.
С бокалом вина, Джиджи сел перед камином и стал греть у огня руки.
Потребуется еще день или два, прежде чем яркое пламя прогреет комнату и выгонит из нее остатки зимней сырости и холода. Томас, слуга Джиджи, не был уверен в том, что его хозяин вообще когда-нибудь вернется, и поэтому решил не тратить зря дров, чтобы обогревать пустой дом. Джиджи вздрогнул при мысли о том, что могло произойти за эти десять месяцев с шерстяным плюшем калимшанских ковров, с обивкой из сембийского сатина и с полами из темного кормирского дерева.
Наступил месяц Чес, и яркие солнечные лучи растопили лед на окнах. Для Джиджи было ударом, когда он, вернувшись, не увидел света в этих окнах ни в прямом, ни в переносном смысле.
Молодой дворянин задумался: не этот ли огонь в камине зажег в его сердце странное неприятное чувство, которое он теперь ощущал в своем доме. Все было знакомым и лежало на своем месте, но дом показался чужим. После многих месяцев, проведенных в гостиницах, на море, в путешествиях с незнакомцами, одиночество тревожило Джиджи. Для поднятия настроения он сделал большой глоток вина.
