А за окном тем временем окончательно стемнело, и вечерние сумерки сменила непроглядная тьма. Глядя туда, я видел только этот густой сумрак, сомкнувшийся над нами, но не способный проникнуть в помещение. И мешал ему не электрический свет ламп у нас над головой. Истинный свет, разгоняющий тьму, излучали все мы, люди, которых судьба свела за одним столом. Все те люди, что имели значение в моей жизни. Мы мчались через ночь – маленький, но яркий огонек в мире беспросветной тьмы. Летели от одного события к другому, но вдруг застыли где-то между ними в этом океане темноты, где ничего не происходит. Судьба дала нам передышку, чтобы уже на следующий день увлечь за собой. Но никто не думал об этом в тот вечер. Мы просто были вместе, делились друг с другом своим настроением, рассказами, шутками, своим светом. И мне так хотелось, чтобы каждый почувствовал то же, что и я, и запомнил те несколько часов навсегда, пронеся через все невзгоды и трудности этот маленький огонек, которым поделились с ним все остальные. И чтобы в самую темную ночь, в период невзгод и трудностей, когда кажется, что уже нет сил бороться и идти дальше, он вспомнил эти минуты, и маленький огонек вновь зажегся бы внутри, придавая сил. Мне хотелось, чтобы каждый зарядился от того тепла и уюта, получив силы бороться с кознями зла, поджидающего нас в ночи, и со своими собственными демонами.
Когда это небольшое застолье подходило к концу, Джим спросил не без столь любимого им артистизма:
– Уважаемые хозяева. После столь прекрасного ужина, где человек с дурными привычками может выкурить пару сигарет?
– Ты невыносим, – Джулия закатила глаза, но, конечно же, в шутку. – Вон лестница. Поднимайся на крышу.
– Вас понял, – кивнул Джим, поднявшись с дивана. – Клайд, составишь компанию? Кажется, нам пора обсудить пару жизненно важных аспектов.
Я взглянул на Лилит, и та лишь кивнула в знак согласия.
«Иди», – сказал мне ее понимающий взгляд. – «Вам нужно обсудить всё наедине». Вслух же она обратилась к Джулии:
– Давай помогу, – и, взяв из ее рук кипу грязных тарелок, понесла в сторону раковины.
Ален и Кирк, словно и не обратив внимания на то, что мы с Джимом покинули стол, продолжили обсуждать что-то понятное только им двоим, армейским людям.
Мы поднялись на крышу. Здесь было прохладно, и дул временами набирающий силу ветер. Оказалось, что снаружи не так темно, как мне казалось, пока мы ужинали. Да, ночь опустилась на пыльную дорогу, но вперед и назад тянулись вереницы огней каравана. Свет из окон падал на обочину, выхватывая из мрака редкие деревца и кусты. В целом наш путь все еще пролегал через равнину. Над головой же сияли другие огни – звезды. Тучи, заслонявшие небо днем, ветер унес на запад, и ничем не преграждаемый свет десятков тысяч звезд из глубин черной вселенной добирался до земли тонкими иглами.
Джим закурил сигарету и махнул рукой в ответ на приветствие ещё какого-то любителя вечерних перекуров на свежем воздухе, стоявшего на крыше через пару машин от нас.
– Я так и не поблагодарил тебя, Джим, – начал я. – За то, что спас нас из той заварушки.
– А разве могло быть иначе?
– Ну-у-у, я думал, что...
– Да знаю я всё, что ты думал, – отмахнулся он и оперся на невысокие металлические перила, обрамляющие крышу, вперив свой взгляд в темноту ночи.
– Наломал я дров, знаю, – продолжил он, не глядя на меня.
– Мы оба хороши, – я встал рядом, так же сложив руки на перилах.
– Пожалуй. Так что, давай не будем об этом вспоминать.
– Как скажешь. И все же, я рад, что ты вернулся.
– Вернулся, – повторил он в темноту. – К чему вернулся?
– Я не знаю. К себе самому, наверное.
– Забавно, – маленький красный огонек его сигареты становился чуть ярче с каждой затяжкой, и этот огонёк отражался в его глазах, блестящих, словно две искорки, в темноте.
Некоторое время мы постояли молча, вглядываясь в ночь. Ему, как и мне, наверное, много всего захотелось сказать и обсудить, однако, он, как и я, не знал с чего начать.
– Значит, эти двое – твоя команда? Когти? – спросил он, и я насторожился. Раньше все разговоры о новой команде кончались тем, что Джим наставлял на меня пушку.
– Да. Ален – отличный снайпер. Бывший военный. А Лилит – мой врач.
– Твой врач? – Джим рассмеялся и пихнул меня в плечо.
– Наш врач, – поправился я, тоже рассмеявшись.
– Она красавица. Завидую.
Я не нашелся, что на это ответить, и перевел тему:
– Как ты вышел на нас?
– Это было несложно. У Грешников было много связей в различных сферах управления Филином. Вам тоже советую обзавестись. Без подобных связей – никуда.
– У нас есть нечто, вроде покровителя.
– Ты про Патрика? Он мужик, конечно, неплохой и при деньгах, но Клайд, в его руках нет никакой власти. По сути, он – пустое место.
Собственно, я рассуждал так же, когда раздумывал над тем, стоит ли ему рассказывать про угрозы Роланда. Вспомнив про Койотов, я ощутил, как тревога зашевелилась в груди.
– Что там с Роландом? – спросил я. – Как ты узнал, что он замышляет нас прикончить?
