Антон сказал, что Карина будет закреплена за мной. Что ж, да, пожалуйста. Как-то она увидела мои рисунки, это вышло случайно.
– Кто это? – С восхищением спросила.
– Моя жена. – Не раздумывая ответил я.
– Она очень красивая.
– Я знаю.
И на этом ее заигрывание закончились. Мы стали просто общаться, как приятели. И меня это устраивало. Луизе я, конечно, не сказал про медсестру, но она и не спрашивала. Ее больше интересовало, как у меня дела, результаты анализов – кто бы мог подумать, – и когда операция?
В середине недели меня навестил доктор Русских. Почему так официально? Потому, что по лицу было видно, что этот гаденыш что-то замышляет.
– Господин Аронов, у меня к вам очень серьезный разговор. – Он присел в кресло, рядом с моей постелью. – И я хотел бы, чтобы вы меня сначала выслушали, а уж потом высказывались. Что скажете?
– Что ты задумал? – Рыкнул я.
– Ничего такого, что могла бы пойти в разрез с моими желаниями.
– А мои желания тебя не интересуют? – Мне все больше не нравился этот разговор.
– Если честно, нет! – Просто ответил он, абсолютно спокойно, чем ввел меня в ступор. – Я тут пообщался с Дэном. Он предупредил меня, что ты будешь рычать. Ну, так что, готов к диалогу?
Я кивнул:
– Можно подумать у меня выбор есть…
– Есть, но я надеюсь, что здравый смысл в тебе возобладает. – Он откинулся на спинку кресла, переплел пальцы. – Значит так, в данный момент, у меня гостит один мой друг. Очень хороший специалист в своем деле. Ты же знаешь меня, если бы я не был в нем уверен, то естественно не предлагал бы тебе его услуги.
Мне показалось, что мои глаза начали наполняться кровью. Я начал догадываться, о чем сейчас пойдет речь. Ярость потихоньку заполняла мое тело.
– Какое совпадение. – Прорычал я. – И что же это за специалист?
– Пластический хирург. – Легко ответил Антон, наблюдая за моей реакцией.
– Тоха, пошел к черту…
– Марк, ты придурок? – Взревел мой друг. – На дворе двадцать первый век, и твою рожу с легкостью можно привести в порядок. К чему эта броня?
– Мне плевать…
– А ей? – Это был удар под дых.
– Ты не знаешь ее. – Я подскочил с постели. – Она полюбила меня таким, какой я есть. На хрен мне все это надо?
– Марк, очнись, – Антон тоже встал, – ты собираешься возвращаться в жизнь, где ты будешь публичным лицом. Ты, твою мать, лицо престижной компании. Вот такое лицо у твоей компании? – Он махнул рукой в мою сторону.
Я рухнул на кровать. Сидел и качал головой. Нет, я не пойду на это. Я согласился на операцию на колено, но чтобы кто-то резал мое лицо, нет! Я до сих пор отчетливо помню боль, адскую боль, везде, и в том же числе и лицо. Катитесь вы все ко всем чертям!
А Луиза, Луиза любит меня таким, какой я есть! Ей не важно, как я выгляжу. Память подкинула, как она проводит большим пальцем по шраму, глубокому шраму. Я улыбнулся. И поморщился. Ей приходится видеть мои шрамы каждый день. Даже я не так часто их вижу, как она. Но ее это устраивает. Ведь устраивает же? Черт, зачем Антон вообще завел этот разговор? Чтобы внести смятение в мои мысли?
– Марк, – Антон не мешал мне размышлять, – подумай.
Я поднял на него свирепый взгляд:
– Тебя не устраивает, как я выгляжу?
– Мне плевать, как ты выглядишь. – Спокойно заметил он, усаживаясь обратно в кресло. – Ты мой друг. И твоя внешность мне не важна. – Он подался вперед. – Важно, чтобы тебя это устраивало. Но я могу вынести вердикт: тебя это не устраивает. Потому что, если тебя это бы не волновало, ты не закрылся бы от мира на несколько лет.
Я прикрыл ладонью глаза. Мне даже мысленно не хотелось признавать, что он прав. Я ненавижу свое отражение в зеркале. И постоянно, ловя взгляд любимой девушки, всегда задаюсь вопросом: как она смотрит на это?
– Я не хочу давить на тебя. – Начал Антон, спокойным тоном. – Но я предлагаю сделать все за один наркоз.
Я почувствовал усталость, как будто сутки разгружал вагоны.
– Я не знаю, как она на это отреагирует. – Обреченно произнес я.
– А давай ты ее спросишь? – Предложил друг. – И вообще, может, ты хоть фотографию ее мне покажешь, в конце концов?
Я свинцовой рукой потянулся к телефону, открыл первую попавшуюся фотографию, и протянул хирургу. Брови друга взлетели на лоб.
– Ни фига себе! Она красавица, Марк!
– Я знаю.
Антон пересел ко мне на постель, но телефон не отдал:
– Вот и подумай, Марк. Только представь, – он мечтательно поднял глаза к потолку. – Вы же будете самой красивой парой.
– Антон. – Прорычал я, пытаясь забрать телефон.
– А так, – он не позволил, убрав телефон в другую руку, но я особенно и не усердствовал. – Представь, вы выходите в свет, – а ты же понимаешь, что тебе придется выводить ее, – так вот, сколько взглядов будет приковано к твоей красавице? Но есть и другой вопрос: насколько тебя хватит? Ты же сожрешь себя, ревнуя. – Он вновь взглянул на фотографию. – А такую красавицу, только ревновать и остается.
Он вложил телефон мне в ладонь. Встал и направился на выход. В дверях обернулся.
