– Так! Эти мы уберем с помощью лазерной шлифовки. За несколько процедур не останется и следа. – Он осторожно повернул мою голову левой стороной. – А здесь придется использовать хирургическое иссечение. Но, – он взглянул мне в глаза, – боюсь вас расстроить – полностью избавиться не удастся. Тоненький шрам останется, но он будет менее заметен.
Я кивнул.
– Тебя все устраивает? – Поинтересовался Антон.
– Вполне. – Совсем не дружелюбно отозвался я.
– Ну, что ж, замечательно. – Он посмотрел на Айваза. – Ты закончил?
– Да. – Закивал тот, как китайский болванчик. – Я пойду. Мне нужно сделать кое-какие записи. Всего хорошего. До завтра.
И Манукян ретировался. Антон проводил его взглядом, а когда за ним закрылась дверь. Развалился в кресле:
– А теперь я тебя слушаю. И желательно с самого начала.
Я довольно улыбнулся, ведь сейчас пойдет разговор про мою любимую девушку, теперь – жену.
Этот разговор меня слегка шокировал. Я прекрасно помнила фотографии в интернете. И теперь этот мужчина – гроза всех женщин – мой муж. Что я буду делать с девками – прилипалами? Руки чесались зайти во всемирную сеть, и взглянуть на него еще разок. Но я сдерживалась. Лучше сейчас об этом не думать. Я старательно обходила мысли о Марке. Но часто ловила себя на том, что жутко переживаю, ожидая день икс. То есть день операций.
Больше пыталась думать, что через пару дней приедет папа, а уж там меня ждет серьезный разговор.
Маме хотелось поговорить, обсудить, но я запретила, сказав, что дважды это пересказывать я не собираюсь. Она отстала от меня, но постоянно косилась с подозрением. Единственное, что она спросила:
– Прости, дочь, но я не могу не спросить. Ты беременна?
– Нет, мам. – Возмущенно запротестовала я.
– Точно? – Предприняла она очередную попытку.
– Мама, ну тебе бы я точно об этом сказала.
– Хорошо. – Выдохнула она: толи с облегчением, толи с разочарованием. И покинула мою комнату.
Марк позвонил после операции, сказал, что чувствует себя заново родившимся. Антон на заднем плане, успокаивал, что операции прошли без осложнений. И что я заново влюблюсь в своего мужа. Я и не сомневалась.
Папу мы встречали дома. Он сказал, что нечего тереться в аэропорту. Я не видела его несколько месяцев, что не смогла сдержать слезы. Папа тоже пустил скупую мужскую слезу, при этом запрещая мне рыдать.
И когда все расселись, папа задал первый вопрос:
– Ну, что замужняя моя дочь, как так вышло, что я не отвел тебя к алтарю?
Я взглянула на маму, вспоминая разговор с Марком, когда он, с уверенностью заявил: «Расскажет!». И он оказался прав. Мама пожала плечами:
– Прости, Луиза, но не смогла это скрывать.
– Ладно, – перевела взгляд на отца, – не переживай, папа. Ты обязательно проводишь меня к алтарю…
И я начала свой рассказ: как мы познакомились, как долго общались по телефону, наша встреча, рассказала об отдыхе, как он сделал предложение, про свадьбу. Папа сидел мрачнее тучи.
– И его не смутило, что я готов оторвать ему уши? – Совершенно серьезным видом поинтересовался папа.
– Он в курсе. – Я не могла не улыбнуться, представив себе эту картину. Мой папа точно на голову ниже моего мужа. Я продолжила. – Но сейчас я перейду к главной части этой истории. И, я уверена, ты поймешь его.
Папа кивнул, с серьезным видом. Я решила не скрывать, кем на самом деле является Марк. Начала рассказ с аварии. Я пересказала все то, что мне говорил Марк. Про компанию «РИМ», тут и у мамы глаза вылезли из орбит.
– А где сейчас твой муж? – С подозрением спросил папа.
Я, в очередной раз за вечер, начала объяснять: с начало на операцию, потом поедет домой.
– А как же ты? – Всхлипнула мама.
– Он вернется за мной.
– Что значит – вернется за тобой? – Взревел отец. – То есть…
– Я последую за мужем, пап. – Закончила я за него.
В комнате повисла тишина. Мама была почти на гране. Слезы уже катились по щекам.
– Но это еще не все, – продолжила я.
Достала бумаги, и передала отцу. Он долго вчитывался, хмурясь. Я понимала – сейчас начнется.
– Это что такое? – Прикрикнул он. – Зачем ты согласилась на это?
– Это его решение. – Постаралась пояснить я.
Мама взяла документы. И когда осознала, что там написано, разревелась окончательно.
– Что он себе позволяет? – Прокричал папа, вставая со стула. – Мы и сами в состоянии оплатить свои долги…
– И как долго ты еще собираешься их оплачивать? – Я тоже повысила голос. – Сколько ты еще готов вдали от семьи находиться? Пап, я выросла. И у меня уже своя жизнь. Сколько еще мама будет одна?
Папа рухнул обратно, не сводя с меня хмурого взгляда.
– Когда он возвращается? – Уже спокойнее спросил он.
– Еще месяца два с половиной.
– Ну, так предупреди его – его ждет серьезный разговор.
– Пап, он знает. Он мне так и сказал, что сам будет разговаривать с тобой. Что это мужские дела.
Отец хмыкнул. Я не сдержалась, подошла к нему, присела на корточки, и взяла его за руку.
– Я, если честно, очень благодарна ему за это. – Я указала на бумаги. – Наконец-то, ты будешь дома, а не черт знает где. Пап, он хороший…
– Это его не оправдывает… – Попытался вставить отец.
– И я люблю его. – Закончила я.
