Я сократил испытательный срок до одного месяца, и со второго месяца Егор уже получал полный оклад.
На третий месяц он пришел ко мне, и потребовал, чтобы я с него высчитал за отдых на Бали. Я попытался его вразумить, но он был категоричен. Я согласился, Егор поднялся в моих глазах еще на одну ступень.
Помню, как мы сидели в ресторане, и Крис попыталась высказать мне, что ее муж очень много работает, и… она хотела что-то еще добавить, но Егор наградил ее таким суровым взглядом, что его жена вмиг замолчала. А мы с Луизой расхохотались. Наконец-то ему удалось заставить свою жену замолчать.
Теперь у них прекрасный дом, не далеко от нас.
Кстати, родители Луизы, конечно, тоже переехали. И я решил сделать им сюрприз. Я реально отправил их в путешествие на яхте. И как потом призналась София, она всегда мечтала об этом.
– Ты знала это? – Спросил я свою жену, позже, когда ее родители уже отчалили.
– Я вообще об этом впервые слышу! – Удивленно воскликнула Луиза.
Я посмотрел на часы. Пошел третий час, как я привез Луизу и отдал ее на растерзание этим извергам. Да, это жесткое обвинение, но я начинал сходить с ума.
Дверь с улицы в приемную распахнулась, и моему взору престали: чета Ароновых, то есть мои родители, чета Киселевых – родители Луизы, и Анна Дорохина – мать Дениса. Эта женщина души не чаяла в моей супруге. А все после того, как Луиза отчитала при всех нас отца Дэна – Григория Дорохина.
Это произошло на седьмом месяце нашей беременности. Мы пришли в гости к Анне. И когда уже закончился ужин, мы сидели в гостиной, болтали, приехал Григорий. Зачем? Ни кто не понял. В принципе ни кто не понимал, зачем он регулярно посещает дом, в котором живут давно для него чужие люди.
Как только он вошел гостиную, повисла такая знакомая напряженность. Я даже слегка удивился, за столько лет ничего не поменялось.
Мужчина что-то сказал Анне, и она убежала на кухню. Затем он взялся за своего любимого сыночка:
– Как дела, сын?
Дэн напрягся, как всегда при разговоре с отцом.
– Нормально. – Пробубнил он, отворачиваясь.
– Что ты там бубнишь! – Недовольно пробасил Григорий, и продолжил. – Твою мать, ничего не меняется. Ты, как и прежде слюнтяй, нюня и бестолочь!
Я думаю, именно последнее слово вывело из этого напряженного транса мою жену.
– А на каком основании вы оскорбляете его? – Процедила она.
Луиза попыталась встать с дивана. Я, сидя на подлокотнике возле нее, подал ей руку, помогая. Она, кряхтя, выпрямилась, поправила платье на своем большом животе (как же любил эти мимолетные моменты), и зло уставилась на отца Дэна. Тот слегка растерялся, особенно когда перевел взгляд на живот. А моя жена продолжила, при этом медленно приближаясь к Дорохину-старшему:
– Кто вам дал право так разговаривать с взрослым мужчиной?
– На правах отца… – Попытался вставить свою реплику Григорий.
– Вы злоупотребляете правами родителя. – Быстро перебила его Луиза.
– Луиза, не надо. – Попросил Дэн. – Он того не стоит.
Я удивленно вздернул бровь. Давно не слышал таких заявлений от друга.
Но моя жена даже не взглянула на Дэна.
– Значит вы, как отец имеете право унижать сына при посторонних? – Она сверлила его таким взглядом, что мне казалось еще минута и этот папашка вспыхнет на месте, что многих бы порадовало.
– Деточка, я его не унижаю, а даю ему стимул стремиться к чему-то большему. А то он так и будет сидеть за спиной своего друга. – Он огляделся. – И я не вижу здесь никого постороннего.
