– Еще немного анонимной жестокости от театральной королевы.
На экране три предложения:
Ты знаешь, что это твоя вина.
Как ты только просыпаешься по утрам?
Всем будет лучше без тебя.
Пайпер катается взад и вперед быстрыми, отрывистыми движениями.
– Просто хотела показать тебе, что Кензи Кинг лучше сгорит заживо, чем подружится с кем-либо.
– Эти сообщения точно от нее?
Кивнув, Пайпер забирает телефон.
– Анонимная травля через сообщения? Как по мне, это в духе Кензи. Возможно, она воспользовалась одним из неотслеживаемых номеров – как тогда, с твоей фотографией. Видимо, ей недостаточно просто вычеркнуть меня из своей жизни.
Пайпер закрывает сообщение, а я задаю ей вопрос, который не дает мне покоя с Цветного дня:
– Сейдж сказала, что ты первая оттолкнула Кензи. Они приходили к тебе в больницу, а ты их не впустила.
Пайпер перестает катать кресло и, бросив на меня быстрый взгляд, отводит глаза.
– Дружбе пришел конец. Какая разница, кто первым начал? Мы больше не друзья, и это все, что имеет значение, понятно? Прошлое осталось в прошлом.
– Но…
Запрокинув голову, Пайпер тяжело вздыхает.
– Вот уж не думала, что именно ты станешь читать мне лекции о важности прошлого. – Она достает телефон, стучит пальцем по экрану, разворачивает его ко мне – и на меня смотрит лицо Авы-до-Пожара. – Верно, я нашла твой заброшенный профиль. Но я не расспрашиваю тебя о нем, потому что ты явно хочешь забыть это. Так что, пожалуйста, сделай то же самое для меня. – Пайпер бросает телефон на колени. – А теперь давай сменим тему, потому что я хочу показать тебе кое-что поважнее Кензи Кинг.
Она просит подвезти ее к батуту и помочь выбраться из кресла. Я подставляю руку, и Пайпер медленно встает на трясущиеся ноги. Я поддерживаю ее, пока она не встает почти полностью.
– Пайпер, у тебя получилось!
Пошатываясь, Пайпер прислоняется ко мне, затем с уханьем падает на батут.
Ее лоб блестит от пота. Я падаю рядом с ней и притворяюсь, что не замечаю, как она достает из кармана таблетку и глотает ее. С тех пор как сняли гипс, она глотает обезболивающие, как леденцы.
– Что ж, я вполне смогу устроить стоячую овацию на твоей премьере, но уж точно не на «Злой». Кстати, напомни, когда мюзикл?
– Ну, вообще-то я думала пригласить Асада, – признаюсь я, уставившись на розовое закатное небо и кораллового цвета горы.
– Да ничего, ради бесплатного похода на мюзикл я один вечер смогу его вытерпеть.
– Ну, там только два билета, – опустив взгляд, я старательно подтягиваю рукав компрессионного белья. – Так что я иду только с Асадом.
Пайпер резко садится, отчего батут начинает покачиваться.
– Это типа свидание?
– Нет. Я не знаю. Ну… может быть…
– Подожди-ка… Так Асад и есть тот парень?
Я стараюсь не лыбиться глупо, как младшеклассница на вечеринке с ночевкой.
– Ты не шутишь? – Пайпер потрясает руками в воздухе. – Асад? Чокнутый ботан с избыточной жестикуляцией? Это по нему ты так вздыхала все это время? А ты ему нравишься?
– Иногда мне кажется, что да.
Его ладонь в моей руке, его слова о моем похожем на звезду шраме, его манера вести себя…
Пайпер цокает языком и качает головой.
– Даже не знаю, что сказать. Асад производит впечатление главного кандидата во френдзону.
– Думаешь, я не смогу ему понравиться?
– Я не об этом…
– Да кто вообще может в меня влюбиться, верно? – с комом в горле спрашиваю я.
Пайпер примирительно протягивает ко мне руки.
– Эй-эй, остынь. Встречайся с кем хочешь, мне все равно. Я просто пытаюсь защитить тебя.
Я отворачиваюсь и перевожу взгляд на первые звезды, которые почему-то расплываются у меня перед глазами. Не нужно было говорить Пайпер об Асаде.
– Твоя защита больше похожа на захват заложников. Не дружить с Кензи. Не влюбляться в Асада. В последнее время у тебя слишком много правил для моей жизни.
Даже не глядя на Пайпер, я знаю – она пристально на меня смотрит.
– Я не знала, что моя дружба для тебя такая обуза, – резким тоном отвечает она.
Молчание между нами сгущается с каждой секундой, и я не спорю с ней. Батут мягко покачивается, когда мы отворачиваемся друг от друга. Наконец раздается автомобильный сигнал – мама Пайпер подъезжает к дому.
Пайпер цепляется за край батута. Я пытаюсь помочь ей, но она отталкивает мою руку.
– Не хочу быть обузой.
Я стою как бесполезная дура, пока Пайпер с трудом усаживается в кресло. Она едет через мой дом, а я иду позади. Пайпер самостоятельно съезжает с крыльца, едва не свалившись.
– Это всего один вечер, – говорю я, пока она едет к машине матери.
Чернильные крылья на ее спине бешено хлопают.
Пайпер не оглядывается, и я закрываю дверь.
На следующий день Пайпер как всегда едет рядом со мной по коридору, но мы почти не разговариваем. За весь день я лишь похвалила ее стрижку, да и то из вежливости – по голове подруги словно газонокосилка прошлась.
Рваные пряди делают ее татуировку и шрамы еще более заметными, да и майка на тонких лямках не помогает.
Пайпер сказала, ей захотелось что-нибудь изменить в себе.
