– Будем вести боевые действия, – начал обсуждение дальнейших планов Валентин. – Чтобы выйти к своим и остаться потом в живых, нужно иметь при себе доказательства проведённых операций. У убитых солдат противника следует забирать документы и хранить их. Потом предъявите кому следует для подтверждения. Вылазки лучше осуществлять по ночам, а днём отдыхать.
– Меня интересует, чем будем кормить личный состав? – спросил сержант. – В день на одного человека требуется две банки консервов, если измерять суточный паёк в этих банках. Нас всего семьдесят, поэтому нужно сто сорок банок в день. Откуда будем брать столько?
– Там же, где до этого брали, у неприятеля отбирать. А насчёт количества придётся постараться, – ответил лейтенант, командир первого взвода.
– Сложно это, можем не вытянуть, – предупредил сержант.
– У нас другого выхода нет. На местных жителей надежды мало. Поблизости от линии фронта, как правило, населённые пункты заняты противником. И ещё неизвестно, есть ли в тех домах прежние жильцы, – пояснил Валентин.
– Ночевать где будем? Или у костра придётся сидеть всю ночь? – поинтересовался рядовой, сидевший поблизости.
Когда рота покидала захваченную деревню, времени на обсуждение бытовых вопросов не осталось, а теперь вышло, что отряд оказался в критической ситуации.
– Вот отобьём ещё одну деревню, там и устроимся с комфортом, – предложил другой боец.
– Нельзя нам останавливаться в захваченных домах, – пояснил рядовой со шрамом. – Будет как в последний раз. Устроит неприятель ответную атаку и перебьёт нас. Уходить придётся сразу.
– Землянки теперь рыть или новую избу посреди леса строить? Но ведь противник кругом. Рано или поздно узнает наше месторасположение и нападёт на наш отряд, – предлагали солдаты свои версии.
– Мёрзлую землю особо не покопаешь, больше устанем и лопаты поломаем, чем что-то полезное сделаем.
– Правильно, с землянкой ничего не получится, – сказал лейтенант. – Для своей безопасности нам нужно находиться в движении. Теперь рота похожа больше на диверсионный отряд в тылу противника, только действующий по своему усмотрению.
– Может, у охотника спросим, что делать с ночёвкой? – прозвучал вопрос.
Рядовой-охотник не был особо разговорчивым, а больше слушал, что другие скажут, какая обстановка складывается. Теперь пришёл его черёд говорить.
– Есть один способ выжить зимой в лесу без тёплого дома, – сказал охотник. – Только тяжело окажется для неподготовленных людей. В нашем распоряжении есть деревья, из веток которых можно соорудить шалаш, но так как спать придётся днём, то костром пользоваться нельзя. Поэтому стены шалаша не стоит крепить, а положить их лучше на себя. Превратим стены в накидку или одеяло, которым укроемся с головой во время сна. Ночёвку лучше устраивать на месте костра, пока земля не остыла. На ещё теплую землю, очищенную от углей, тоже положим веток, на которые ляжем кругом головами друг к другу, и выдыхаемое тепло останется поблизости. Холодно будет всё равно, и к тому же трудно дышать из-за небольшого количества воздуха под ветками. Из-под веток быстро не выбраться, поэтому такой способ ещё и опасен в нашем положении, но я другого не знаю.
– Ну, ты голова! Что бы мы без тебя делали! – раздались одобрительные возгласы.
– Рано радуетесь. Долго так не протянем. В мирное время это приходилось делать в крайнем случае, и то только две-три ночи. Потом дома в тепле несколько дней отсыпались и отогревались, а здесь война, и неизвестно, когда выйдем из окружения.
– Тем не менее это пока единственный способ, как нам выжить. Спасибо, рядовой, – поблагодарил Валентин охотника.
В отряде решили остаться на отдых до конца ночи и следующего дня в том месте, где сейчас находятся. Бойцы натаскали веток. Одни уложили на очищенную от углей землю на место потухшего костра, а другими укрылись сверху. На какое-то время нагретая земля выручала красноармейцев. Пока горел костёр, удавалось греться около него, но без открытого огня как источника тепла оставалось надеяться только на свои внутренние резервы. Сном времяпрепровождение в ветках получалось назвать лишь условно. Валентин пытался уснуть, но несмотря на усталость, сделать это оказалось затруднительно. В так называемом шалаше солдаты находились не только не раздеваясь, но из вещмешков достали всё, что подходило для дополнительного обогрева, и надели на себя. Самым популярным стало наматывание запасных портянок поверх сапог. Холод всё равно одолевал красноармейцев и мешал спать.
Старший лейтенант вспоминал землянку, в которой недавно размещался взвод, и с радостью оказался бы опять в ней. Хотя условия в землянке были далеки от совершенства, разница с шалашом, а точнее, кучей веток на снегу без печки, получилась огромная.
Караульные, проводя смены, обеспечивали охрану отдыхающих бойцов, и остаток ночи и день прошли без происшествий.
Промучившись кое-как до вечера, солдаты покидали настил из веток с мрачным настроением, но в адрес охотника никто не произнёс ни одного плохого слова.
– Ну что, ребята! Живые, и то хорошо, – ободрил товарищей рядовой со шрамом.