Кони паслись там же, где их оставили станичники. Чтобы ускорить переправу, коней пустили вплавь. Налегке они прекрасно преодолели реку. Сами станичники переправились на захваченном сампане, который тут же и бросили за полной дальнейшей ненадобностью. Здесь из морской пехоты они вновь превратились в легкую кавалерию, и путь их лежал обратно на восток. Вот только в отличие от цинского берега дорог здесь не было никаких, только прибрежная тропа. Да и долгий этот день постепенно клонился к закату. Соорудив из подручных материалов носилки, тронулись в путь. Проехав всего три версты, станичники встали на ночевку.
Вороша угли костра, урядник подвел итог похода.
– Ну, что, станичники, удачно сходили, малой кровью.
Остальные одобрительно загудели. И впрямь легко отделались для такой авантюры. Кроме того, устали все смертельно и проголодались. На Алекса тяжелый сон навалился, едва только голова его коснулась подложенного под нее седла.
Утро разбудило штаб-капитана солнечным лучом, попавшим ему на лицо. Вокруг дружно храпели станичники. «Такому храпу любой тигр позавидует». Спустившись к воде, офицер умылся, а затем занялся своим конем. Постепенно к нему присоединились другие станичники, самых беспробудных поднял урядник. Вскипятив воды сварили кашу, не спеша позавтракали и тронулись в путь.
Тропа вдоль берега извилистая, с перепадами высот, быстро ехать по ней не получалось, а местами приходилось вести лошадей в поводу. И все же дорога не казалась тяжелой, ведь для станичников это был путь домой. Как и для Алекса. Была немалая надежда на то, что к возвращению Магу Брылякин самостоятельно управится со съемкой местности. А если и не управится, то окончание работы займет совсем немного времени.
Задание Горобцова-Ташкова выполнено, доказательства вины полковника Лемкова собраны, а какие там нити наверх ведут, пусть жандармы сами разбираются, жалованье свое отрабатывают. А его ждут столица и Аделина. Аделина. Все это время он почти не думал о ней, не до того было, а сейчас сердце вдруг пронзила острейшая тоска по этой девушке. Захотелось обнять ее, нежно прижать к себе и поцеловать…
– Что это с вами, господин штаб-капитан?
Это проявил беспокойство урядник Меремеев.
– Ничего, – встрепенулся офицер, – все в порядке.
– А я смотрю, взгляд у вас какой-то остекленевший.
– Просто задумался.
Заночевали у трофейной пушки, она так и осталась стоять на том же месте, где потопили цинский пароход. Остов судна по-прежнему торчал из воды, хотя уже и стал ниже, постепенно погружаясь в речной песок.
– Надо бы и ее обратно доставить. Да не в этот раз, – поспешно добавил штаб-капитан, заметив готовые сорваться возражения станичников, – как время будет.
Их нежелание тащить тяжелое орудие вверх по течению было вполне понятным. Транспортировка займет два-три дня, а никакой необходимости в спешке не было. Утром тронулись в путь и уже к полудню следующего дня добрались до цинского форта.
Здесь многое изменилось. Между фортом и лесом было вырыто несколько больших ям, куда пленные цинцы стаскивали убитых. На летней жаре трупы уже начали вонять.
Прибывших встретил сам Хролов.
– Смотрю все, живыми вернулись. А в остальном как съездили?
– Успешно, господин войсковой старшина!
Штаб-капитан продемонстрировал станичнику трофейный тубус с картой.
– У меня для тебя тоже новости есть. Из Уруссийска к нам едет подполковник Унтергербер с ротой солдат.
– Быстро же они собрались, – усмехнулся Алекс.
– Ты зря не смейся, – урезонил его Хролов, – еще неизвестно, кто для нас опаснее цинцы или уруссийские чиновники.
Кто бы тогда знал, насколько вскользь брошенная фраза войскового старшины окажется пророческой.
Подполковник Унтергербер прибыл два дня спустя, причем, самым необычным образом. Верхами, в сопровождении одного лишь денщика и под покровом опустившейся на землю ночи. Более того, едва появившись в расположении станичников, потребовал немедленной встречи с войсковым старшиной Хроловым и штаб-капитаном Магу. Встреча эта происходила под треск сгоравших в костре сучьев, огонь отбрасывал на лица сидевших возле него офицеров причудливые сполохи. Подполковник то и дело морщился, когда ветерок приносил запах гниения множества захороненных возле форта трупов.
Первым взял слово Унтергербер.
– Плохи ваши дела, господа офицеры. Знаете, в чем вас обвиняют?
– Понятия не имеем, – буркнул за двоих Алекс.
– В развязывании пограничного инцидента!
– Чушь! Как видите, это они высадились на нашем берегу и отказались уходить!
– Так и было, – подтвердил слова штаб-капитана войсковой старшина.
– Я-то вижу, – не стал спорить подполковник, – а вот из Уруссийска, а тем более Студеноокеанска, все представляется в совершенно ином свете! И основным виновником этого безобразия объявлены именно вы, господин штаб-капитан Магу!
– Полковник Лемков старается, – догадался Алекс.
– Он самый, – подтвердил его догадку Унтергербер. – Чем вы ему так насолили?
