Он стоял торчком, тускло поблескивающий конус высотой около метра, когда-то полированный, а теперь потрескавшийся и сплавившийся при вхождении в плотные слои атмосферы. Он был вскрыт, и вскрыт ужасно грубо, видимо при помощи зубила и клещей, которые валялись рядом на полу.
– Полюбопытствовал, – не сдержался Стоун. – Идиот…
– Откуда ему было знать?
– Мог бы хоть осведомиться у кого-нибудь, – Стоун вздохнул. – Зато теперь он в курсе дела. И с ним еще сорок девять человек… – Он нагнулся и, как мог, прикрыл зияющую треугольную дыру. – Контейнер при вас?..
Бертон вытащил сложенный мешок из пластика и развернул его. Вдвоем они накинули мешок на злополучный спутник и загерметизировали шов.
– Надеюсь, что-нибудь там еще осталось…
– А я, пожалуй, был бы рад, – тихо ответил Стоун, – если б там не осталось ничего…
Они вернулись к телу доктора Бенедикта. Стоун подошел и тряхнул его за плечи. Окоченевший труп свалился со стула на пол.
Бертон обратил внимание на локти, и внезапно его охватило сильное возбуждение. Он склонился над телом.
– Ну-ка помогите мне, – попросил он Стоуна.
– Что делать?
– Его надо раздеть.
– Зачем?
– Хочу проверить, есть ли признаки венозного застоя.
– Но зачем?
– Сейчас увидите, – сказал Бертон.
Он начал расстегивать рубашку и брюки доктора. Оба ученых сосредоточенно возились до тех пор, пока на полу не простерлось обнаженное тело.
– Вот, пожалуйста, – Бертон отступил на шаг.
– Черт возьми, – заявил Стоун.
Никаких следов отечных изменений кожи вследствие венозного застоя! Обычно, когда человек умирает, кровь под воздействием силы тяжести оттекает вниз. Бенедикт умер сидя, кровь должна была оттечь к тканям ягодиц и бедер. И к локтям, опиравшимся на ручки кресла. Должна была – но не оттекла.
– Очень странное явление, – сказал Бертон.
Оглядевшись, он увидел небольшой автоклав для инструментов. Достал оттуда скальпель и осторожно, чтобы не проколоть свой костюм, приладил лезвие.
– Попробуем для начала крупные поверхностные артерии и вену, – предложил он.
– А именно?
– Лучевые. У запястья.
Опасливо держа скальпель, Бертон провел им по внутренней стороне запястья доктора, как раз у основания большого пальца. Рана была совершенно бескровной. Он рассек жировую и подкожную ткани. Крови не было.
– Поразительно…
Надрезал еще глубже. Кровь не появлялась. Наконец дошел до крупного сосуда и резко рассек его. На пол посыпались черно-красные крошки.
– Черт побери, – сказал Стоун.
– Свернулась начисто.
– Не удивительно, что ни у кого не было кровотечения…
– Помогите-ка мне, – попросил Бертон.
Вдвоем они повернули тело на спину, и Бертон сделал глубокий разрез в средней части бедра. Добрался до артерии толщиной в палец, но и там не осталось крови, только плотная красноватая масса.
– Невероятно…
Он сделал еще один надрез, на этот раз в области грудной клетки. Обнажил ребра и оглядел кабинет доктора Бенедикта: не попадется ли на глаза какой-нибудь очень острый нож. Нужен был остеотом, инструмент для иссечения кости, но такого нигде не попалось. В конце концов он взял зубило, то самое, которым был вскрыт спутник, и с его помощью перерубил несколько ребер, открыв сердце и легкие. Опять-таки никаких признаков кровотечения!
Бертон глубоко вздохнул и вскрыл левый желудочек. Сердце внутри было наполнено красной губчатой массой. Жидкой крови не было совсем.
– Свернулась полностью, – повторил он. – Сомнений нет.
– А что, по-вашему, способно вызвать такое свертывание?
– Во всей сосудистой системе? Пять с половиной литров крови? Не представляю…
Бертон тяжело опустился в кресло доктора Бенедикта и уставился на тело, которое только что вскрыл.
– Никогда в жизни ни о чем подобном не слышал. Правда, есть такая дрянь – называется «распространенное внутрисосудистое свертывание», но для него необходимо редчайшее стечение обстоятельств.
– А может ли подобный эффект быть вызван каким-нибудь одним токсином?
– Теоретически может, я думаю. Но в действительности такого токсина на Земле нет…
Он внезапно умолк.
– Н-да, – произнес Стоун, – пожалуй, так оно и есть…
Он поднял «Скуп-7» с пола и понес на улицу, к фургону. Вернувшись, предложил:
– Давайте-ка осмотрим все дома…
– Начнем отсюда?
– Можно и отсюда…
Бертону довелось обнаружить миссис Бенедикт. Еще не старая женщина приятной наружности сидела в кресле с книжкой на коленях; казалось, она собирается перевернуть страницу. Бертон начал бегло осматривать ее, но тут его откуда-то с другого конца дома позвал Стоун.
Он нашел Стоуна в маленькой спальне склонившимся над кроватью, на которой лежало тело подростка лет пятнадцати. Несомненно, это была его комната: цветастые картинки на стенах, полка с моделями самолетов…
Мальчик лежал на спине, открытые его глаза смотрели в потолок. Рот был тоже открыт. Одна рука крепко сжимала пустой тюбик из-под специального клея для моделей самолетов; по всей комнате были разбросаны пузыречки из-под лака, разбавителя, скипидара.
Стоун отступил на шаг.
– Смотрите сами…
Бертон заглянул мальчику в рот, ощупал пальцем уже затвердевшую массу.
– Господи боже, – только и сказал он.
Стоун нахмурился.
