ЭВМ как будто призадумалась — и вдруг зажегся ответ:
Объективно потери сознания нет. Электроэнцефалограмма регистрирует альфа-ритм, соответствующий обычному сну.
— Да будь ты проклята,—выругался Холл. Он глянул сквозь окно на Джексона и увидел, что тот и в самом деле шевелится во сне. Холл торопливо прополз по туннелю-шлангу к комбинезону и склонился над своим пациентом:
— Мистер Джексон, проснитесь...
Старик медленно открыл глаза и уставился на Холла. Моргнул удивленно раз, другой.
— Не пугайтесь,— спокойно сказал Холл,— Вы больны, и мы вас лечим. Вам уже лучше, не правда ли?..
Джексон проглотил слюну и кивнул. Казалось, он боится проронить слова. Но мертвенная бледность уже сменилась румянцем на щеках и из-под ногтей ушла синева,
— Как вы себя чувствуете?
— Ничего... Кто вы?..
— Меня зовут доктор Холл. Я ваш лечащий врач. У вас было сильное кровотечение. Пришлось сделать вам переливание крови.
Джексон кивнул, вроде бы даже не удивившись. Холл отметил про себя неожиданно спокойную реакцию старика, и его осенило:
— У вас это и раньше бывало?
— Бывало. Дважды.
— А как начиналось раньше?
— Что-то не пойму, где я,— сказал старик, озираясь.— Это что, больница? И почему на вас эта штука?..
— Нет, это не больница, а специальная лаборатория в штате Невада.
— Невада? — Он закрыл глаза и помотал головой,— Но я живу а Аризоне...
— Теперь вы в Неваде. Мы привезли вас сюда, чтобы вам помочь...
— А почему на вас эта штука?
— Мы привезли вас из Пидмонта. Там была эпидемия. Вы сейчас в изоляторе.
— Значит, я заразный?
— Пока еще не ясно. Но мы обязаны...
— Слушайте,— сказал вдруг Джексон и попытался встать.— Не нравится мне тут. Страшно, Я домой пойду. Я не хочу...
Он сделал еще одну попытку встать, тщетно борясь с ремнями. Холл мягко толкнул его обратно на подушку.
— Успокойтесь, мистер Джексон. Все будет хорошо, успокойтесь. Поймите, вы очень больны...
Джексон нехотя откинулся на спину.
— Дайте сигарету...
— Извините, но придется вам обойтись без сигарет.
— Какого черта! Я курить хочу.
— К сожалению, курить здесь нельзя.
— Слушай-ка, милый, поживи с мое, так сам будешь знать, что тебе можно, а чего нельзя. Мне и раньше твердили: острого нельзя, курева нельзя, выпить тоже нельзя. Я попробовал. Думаешь, лучше стало? Хуже некуда...
— Кто вам говорил обо всем этом?
— Как кто? Врачи.
— Какие врачи?
— Да в Финиксе. Шикарная больница — машинки всякие блестят, халаты накрахмалены. Да, шикарная больница. Я бы нипочем туда не пошел, если б не сестра. Она там, понимаешь, в этом Финиксе живет. С мужем со своим, с Джорджем, дурак он набитый... Я и не хотел совсем туда в эту больницу, я отдохнуть хотел и все. А она уперлась, ну я и пошел...
— Когда это было?
— Да в прошлом году. В июне, не то в июле...
— А почему вы обратились в больницу?
— Почему все люди обращаются в больницу? Болен был, черт побери...
— Что у вас болело?
— Да, как всегда, желудок проклятый.
— Кровотечение?
— Еще какое! Как икну, так кровь. Даже и не знал, что у человека столько крови...
— Значит, желудочное кровотечение?
— Ну, я же сказал. И тоже иголки втыкали,— он кивнул на трубки внутривенного вливания,— и кровь переливали... В прошлом году в Финиксе, а за год до того в Туксоне. Вот в Туксоне действительно было здорово. Сестричка там за мной ходила — ягодка...— Он неожиданно замолчал.— Слушай, сынок, а сколько тебе лет? Что-то слишком молод ты для врача...
— Я хирург.
— Хирург? Ну, уж нет, не выйдет. Они и тогда все меня уламывали, но я им наотрез — не дам, не позволю. Ни за что. Ничего вы у меня не вырежете...
— Значит, у вас язва уже два года?
— Да побольше даже. Никогда ничего со мною не было, и вдруг скрутило. Думал, съел чего-нибудь не то, а тут кровь пошла...
«Два года,— про себя отметил Холл.— Определенно язва, а не рак».
— И вы, стало быть, легли в больницу?
— Ну лег. Подлечили меня там, точно. Предупредили, чтоб пи острого, ни спиртного, ни табака — ни-ни. Я старался, сынок, правда, старался. Все одно без толку. Ведь привычка у меня...
— И через год вы попали в больницу снова..,
— Ну да. Здоровенная такая больница в Финиксе. Да еще этот идиот Джордж с сестрицей каждый день навещали. Ученый он, знаешь, книги читает, а все дурак дураком. Адвокат! Говорит как пишет, а у самого ума-то как у сверчка в ляжке...
— И в Финиксе вас хотели оперировать?
— То-то и оно. Не обижайся, сынок, но врачам только волю дай, они тебя тут же взрежут. Не могут они без этого. А я им тогда: я, мол, со своим желудком столько лет прожил, ну уж и до конца с ним как-нибудь дотяну...
— Когда вы выписались из больницы?
— Да в начале августа, наверно. Что-нибудь числа пятого или десятого.
— И как выписались, опять начали курить, пить и есть что не положено?
— Знаешь что, сынок, давай без проповедей,— сказал Джексон.— Я уже шестьдесят девять лет ем, что пе положено, и делаю, что не положено. Мне так нравится. А если нельзя, тогда к чертям собачьим...
— Но у вас, наверно, были сильные боли...
