Бертон начал судорожно перебирать пузырьки и реактивы на полках. Наконец, пришел к выводу:
— Ничего такого тут нет...
Холл, впрочем, уже почти не слушал Бертона. Он подсчитывал частоту его дыхания: 35 вдохов в минуту. Дыхание было глубокое, полное — какое-то время он продержится. Но затем неизбежно устанет: дыхание — достаточно тяжелая работа. Устанет или потеряет сознание...
Со своей безопасной позиции у телевизора он внимательно осмотрел лабораторию Бертона. И увидел крысу. Черную норвежскую крысу, которая преспокойно сидела в клетке в углу и разглядывала ученого.
Холл даже вздрогнул.
— Крыса-то...
А она дышала легко и размеренно. Стоун тоже заметил ее.
— Что за черт...
И вдруг лампы замигали вновь.
На пульте вспыхнула надпись:
Аварийное изменение состояния уплотнения В-112-6886
— Господи! — сказал Стоун.
— Что это за уплотнение?
— Какая-то прокладка центрального ствола, связывающего все лаборатории. Главное — гермети...
Экран загорелся опять:
Аварийное изменение состояния уплотнений
А-009-5478
В-430-0030
Н-966-6656
В немом изумлении следили они за экраном.
— Скверное дело,— сказал Стоун.— Очень скверное.
На пульте промелькнули номера еще девяти вышедших из строя прокладок.
— Просто не понимаю...
Но тут Холл воскликнул:
— Ребенок. Ну, конечно же!..
— Что ребенок?
— И тот проклятый самолет. Все сходится...
— О чем вы?
— Ребенок совершенно здоров. Когда он плачет, он нарушает кислотно-щелочное равповесие организма. Допустим. Алкалоз не даст возможности штамму проникнуть в кровь, размножиться там и убить свою жертву...
— Ну да,— отозвался Стоун.— Вы это уже говорили...
— Но что происходит, когда ребенок умолкает?..
Стоун уставился на Холла, не находя слов.
— Ведь рано или поздно,— продолжал Холл— ребенок должен был замолчать! Не мог же оп кричать вечно... Рано или поздно он перестал орать, кислотно-щелочное равновесие пришло в норму, и он стал вновь уязвим для «Андромеды»...
— Верно.
— Но оп не умер.
— Быть может, какая-нибудь быстрая форма иммунитета...
— Нет, это невероятно. Есть только два объяснения. Когда ребенок перестал кричать, то либо штамма уже не было поблизости — подул ветер, воздух очистился,— либо же этот штамм...
— Изменился,— подхватил Стоун.— Произошла мутация.
— Вот именно. Мутация с превращением в неинфекционную форму. Возможно, она продолжается и сейчас. Штамм уже не опасен для человека, зато пожирает резину и пластик...
— Самолет!..
Холл кивнул.
Национальным гвардейцам на земле «Андромеда» не причинила никакого вреда. А самолет погиб — потому что пластик стал расползаться у пилота па глазах...
— Стало быть, штамм теперь практически безвреден. Вот почему жива крыса...
— Вот почему жив Бертон,— добавил Холл.— Учащенное дыхание не нужно. Бертон жив только потому, что изменилась сама «Андромеда».
— Она может измениться еще раз,— возразил Стоун.— И если большинство мутаций происходит во время деления...
Взревели сирены, и пульт оповестил красными буквами:
Герметизация нарушена полностью. Пятый уровень заражен и отсечен
— Бегом отсюда,— бросил Стоун Холлу.— Быстро! В этой лаборатории нет подстанции. Вам надо перейти в следующий сектор...
Холл не сразу понял, чего от пего хотят. Он продолжал сидеть, будто прирос к креслу, но вдруг понял, сорвался с места, бросился к двери. И не успел — послышалось шипение, из стены выскользнула массивная стальная плита и, лязгнув, перекрыла выход. Стоун выругался:
— Ну вот, попались. Если бомба взорвется, «Андромеду» разнесет на десятки миль вокруг. Будут тысячи мутаций, и каждая станет убивать на свой манер. Нам теперь никогда от нее не избавиться...
Бесстрастный механический голос повторил несколько раз по радио:
— Уровень отсечен. Тревога. Уровень отсечен. Тревога. Уровень отсечен...
На мгновение наступила тишина, потом донесся легкий скрип — включилась новая запись, и тихий голос мисс Глэдис Стивенс из штата Омаха произнес:
— До ядерного взрыва осталось три минуты...
Опять тревожно взвыла сирена, и стрелки всех часов одновременно прыгнули на 12.00, а секундные стрелки начали отсчитывать время. Циферблаты автоматических таймеров загорелись красным светом, зеленая полоска на них точно указывала момент ядерного финала
А голос невозмутимо повторял:
— До ядерного взрыва осталось три минуты.
— Автоматика,— сказал Стоун с тихим бешенством.— Уровень поражен, и система сработала. Надо что-то делать..,
Холл держал в руке ключ и тупо смотрел на него.
— И никак нельзя добраться до подстанции?
— На этом уровне — нет. Каждый сектор изолирован от других.
— А на других уровнях, там же есть подстанции?
— Есть.
— Как добраться до них?
— Никак. Все пути отрезаны.
— А центральный ствол?
Центральный ствол пронизывал насквозь все уровни.
Стоун передернул плечами:
— Предохранительные системы...
