— Мы были на открытой пустоши, дальше уже такого свободного участка нет! Нигде! Постройки, перелесок какой-то…
— В перелеске застрянем, уходить только по открытым местам! — Максим оглянулся, большинство преследователей приотстали, лишь один светлый «Ниссан» шел за прицепом, держась чуть ли не вплотную.
«Упорный! И врезаться не боится!» — удивился мысленно Максим, придвигаясь ближе к заднему стеклу, чтобы лучше разглядеть погоню. Окно было уже чуть не сплошь покрыто трещинами и из гладкой поверхности превратилось в сложный витраж, но пара прозрачных участков уцелела. Лобовое стекло «Ниссана» в какое-то мгновение оказалось как раз напротив, бог уж знает, что можно разглядеть через тонировку и потрескавшееся окно в несущейся на скорости машине, но Максиму показалось, что перед ним мелькнул знакомый тарантиновский прищур и ямочка на подбородке… чушь! За восемнадцать лет время человека так перерисует, что узнать невозможно.
— Ну, что там? — крикнул Кирилл.
— А сам не видишь?
— Так разбили же!
От зеркала заднего вида остался один корпус. Зеркальце над передней панелью уцелело, но преследователи в нем толком не отражались из-за потрескавшегося стекла.
— «Ниссан» один почти рядом, остальные отстают!
Теперь они неслись по неровному полю, по рытвинам и пригоркам, с сиденья свалилась канистра воды, что-то звенело и погромыхивало сзади, старик не смог удержаться и упал, приложившись лицом об стенку, но оттолкнул протянутую руку Максима и сел сам. «Ниссан» отстал всего на несколько десятков метров и рвался сократить это расстояние, да и прочие машины упрямыми тенями мелькали в потрескавшемся стекле.
— Хоть бы одна отказала, сволочь, — процедил Кирилл. Ему уже непросто давалась эта гонка, лицо покраснело от духоты, волосы взмокли и прилипли ко лбу. Поле пошло под уклон.
— Черт!
Впереди наперерез бежал ручей или, скорее, небольшая речушка. Рябь на поверхности воды весело рассыпала вокруг солнечные зайчики.
— Куда лучше сворачивать? Карты!
Максим привстал, держась за переднюю панель:
— Туда! Туда, где она расширяется, там брод! У нас колеса высокие, до двигателя не достанет! У них нет! Только сбрось сперва скорость!
— Не надо! — вскрикнула Лиза. Максим обернулся к ней — она зажмурилась и шептала что-то, — наверное, молилась.
— Все будет хорошо! У них низкие машины…
Кабина вошла в воду. Речка и впрямь была неглубокой, поднятая волна пока что не достигала и середины колес. От воды пошел пар, расцвеченный радужными полосами.
— Быстрее, пожалуйста, — попросила Лиза, не открывая глаз. Максим как можно уверенней сказал:
— Реку нельзя быстрее. Спокойно!
Тягач двигался плавно, но медленно, страшно медленно. Вода поднялась выше. Она бурлила впереди, почти достигая верхнего уровня колес.
— Спокойно, — повторил Максим. — До двигателя еще зазор есть.
Середина реки осталась позади. Тягач выкатился на противоположный берег. Сзади донесся рев мотора — водитель «Ниссана» отчаянно выкручивал руль, удерживая машину от сползания в воду. Он издали видел, как механический гигант преодолел брод и мог оценить глубину речки. Внедорожник утонул бы там, где прошла кабина.
Кирилл утопил педаль газа. Тягач, зарычав, рванул навстречу свободе.
— Гляньте-ка! — старик-попутчик указывал назад. «Ниссан» завалился набок, его колеса бессмысленно вращались. Вверху на склоне показались остальные автомобили, все они дружно сбросили скорость при виде речки и своего попавшего в аварию подельника. Прогремел издали еще один выстрел, но был просто последний выхлоп бессильной злобы.
— Так ему! — мстительно сказал Кирилл. — А все же вперед — и побыстрее!
Прошло не меньше получаса, прежде чем они осмелились взять передышку. Дорога выглядела так же, как и вчера — бурьян на обочинах, поля, заросшие чем попало, заброшенные деревеньки. Самая мирная картина, если не вспоминать, от чего они только что буквально чудом уехали. Лиза, на удивление, держалась словно после трудной, но рядовой операции, не плакала, не причитала.
Остановились посреди чистого поля, где по бокам дороги не было кустарников, горизонт лишь изредка закрывали перелески, распахнули дверь, долго не могли прийти в себя и отдышаться. Руки отказывались разжиматься и отрываться от опоры. Только теперь заныли ушибы, полученные в тряске — до сих пор боль просто не ощущалась. Горячий степной воздух казался свежим и прохладным после закрытой кабины.
— Как он перевернулся, а? — вспомнил Кирилл. — В следующий раз подумает…
— Я надеюсь, следующего раза не будет, — ответила Лиза и нервно рассмеялась.
— От дурная, — беззлобно сказал Кирилл, но, видно, тоже проглотил смешинку — пытался было сделать серьезное лицо, но потом тоже махнул рукой и расхохотался. Общее веселье передалось и Максиму, хотя смеяться им точно было рано, но ведь и нервное напряжение просто так исчезнуть не могло. Только старик осуждающе смотрел на некстати развеселившуюся троицу.
