К женщине, лежавшей на Карле, присоединилась вторая тварь — она в бешенстве содрала с него рубашку. Карл почувствовал сильный укус в шею. Нет, на нем не сомкнулись чьи-то челюсти, и не зубы прокусили кожу, — то был прокол, и после укуса что-то с сосущим звуком защелкнулось на его горле. Вторая тварь разодрала шаговый шов его брюк, изорвала в клочья штанины ниже паха и впилась во внутреннюю поверхность бедра.
Сначала боль — острая, жгучая, мучительная. Затем, через несколько секунд… онемелость. Такое впечатление, будто какой-то поршень ходит туда-сюда и, работая, глухо стучит, прижимаясь к коже и мускулам.
Карла… осушали. Он попробовал закричать, но во рту не нашлось места голосу — туда залезли четыре длинных горячих пальца. Тварь ухватила щеку Карла изнутри, и ее ноготь — скорее коготь, чем ноготь — вспорол десну до самой челюстной кости. Ощущение от пальцев твари было острое, соленое, только это ощущение длилось недолго — его пересилил медный привкус собственной крови Карла.
Фет ретировался сразу после крушения: он мгновенно осознал, что сражение проиграно. Вопли были просто невыносимы, но его задача осталась невыполненной, и он сконцентрировался только на ней.
Пятясь, он залез в трубопровод и сразу понял, что места там едва хватало для него одного. Единственное преимущество страха, охватившего его, заключалось в том, что теперь Фет был переполнен адреналином, от этого зрачки расширились, и Василий обнаружил, что видит все вокруг с неестественной четкостью.
Он размотал тряпки и крутанул таймер, сделав один полный оборот. Три минуты. Сто восемьдесят секунд. Яйцо всмятку.
Василий проклял свое дурацкое счастье — только сейчас он осознал, что при той вампирской бойне, которая разворачивалась в тоннеле, ему придется как можно глубже забраться в трубопровод, использовавшийся тварями для пересечения реки, да еще пятясь задом, с поврежденной рукой и кровоточащей ногой.
Перед тем как взвести таймер, Фет, насколько это было возможно, выглянул в тоннель и увидел тела кротов, корчащихся под гроздьями пирующих вампиров. Все кроты были уже заражены, всем пришел конец — всем, кроме Безум-Ника. Он стоял возле бетонной опоры, взирая на происходящее с блаженной улыбкой идиота. Как ни странно, ни одна из темных тварей не тронула его. Вокруг неистовствовали вампиры, а Безум-Ник оставался целым и невредимым. Затем Фет увидел, как к сумасшедшему кроту приблизилась долговязая фигура Габриэля Боливара. Безум-Ник пал перед певцом на колени. Два их контура рисовались в тусклом свете, пробивающемся сквозь пыль и дым, словно изображения на почтовой марке с библейским сюжетом.
Боливар возложил руку на голову Безум-Ника. Сумасшедший поклонился, затем поцеловал руку и начал молиться.
Все, Фет увидел достаточно. Он сунул бомбу в щель между трубами и отпустил пальцы. Раз… два… три… — начал он считать, вторя тиканью таймера. Затем схватил свою сумку и, пятясь, пополз по трубопроводу.
Сначала Фет двигался с трудом, однако вскоре стало легче — его собственная кровь, истекавшая из раны, служила смазкой в этой тесной трубе.
…сорок… сорок один… сорок два…
Группка тварей переместилась к входному отверстию трубопровода, привлеченная запахом амброзии, источаемой Фетом. Василий увидел их очертания в маленьком круглом проеме, и все его надежды испарились.
…семьдесят три… семьдесят четыре… семьдесят пять…
Со всей доступной ему скоростью Фет полз, скользя по собственной крови, при этом Василий умудрился раскрыть сумку и вытащить гвоздезабивной пистолет. Пятясь, он вопил во весь голос и выпускал серебряные гвозди, подобно тому как солдат опустошает магазин автомата, паля по вражескому гнезду.
Гвозди Фета глубоко вошли в скулу и лоб вампира, который первым рвался следом, — хорошо одетого мужчины шестидесяти с лишним лет. Фет сделал еще несколько выстрелов — гвозди выбили у мужчины глаз и заткнули ему пасть: один из серебряных штифтов глубоко зарылся в мягкие ткани горла.
Тварь пронзительно завизжала и отскочила, через нее быстро полезли другие, по-змеиному извиваясь в тонкой трубе. Фет увидел, что к нему приближается новая тварь, на этот раз — хрупкая женщина в спортивном костюме. На плече у нее была большая рана, оттуда торчала сломанная ключица. Женщина ползла к Фету, а ключица царапала по стенке трубопровода.
…сто пятьдесят… сто пятьдесят один… сто пятьдесят два…
Фет выстрелил в приближавшуюся к нему тварь. Она продолжала ползти, несмотря на то что лицо ее было утыкано серебром, как подушечка для иголок. Из-под этой подушечки вдруг выстрелило чертово жало. Оно вытянулось во всю длину и едва не коснулось Фета. Пытаясь спастись, Василий заерзал еще сильнее, продолжая пятиться по скользкому от крови желобу. Выстрел. Промах. Гвоздь отрикошетил от стенки и прошел мимо вампирши, зато угодил в горло твари, лезшей следом.
Как далеко он отполз? Сколько до бомбы? Пятнадцать метров? Тридцать?
Маловато.
Три динамитных патрона спустя — три патрона и одно, бля, яйцо всмятку — он узнает, маловато или нет.
