— Что это за гигантский кореш у тебя? — спросил Крим.
Водитель и впрямь отличался огромным ростом. На нем были тяжелые ботинки «Док Мартене», синие джинсы и большая куртка с низко надвинутым капюшоном. Крим по-прежнему не мог рассмотреть лицо водителя, но с близкого расстояния стало заметно, что в этом парне вообще все неправильно.
— Они называют его господин Квинлан, — сказал Гус.
С дальнего конца парка донесся визг — визжал мужчина, что на слух было еще ужаснее, чем если бы визжала женщина. Все, кроме Гуса и господина Квинлана, повернулись в сторону звука.
— Надо поторопиться, — сказал Гус. — Сначала серебро. Он встал на колени и расстегнул молнию спортивной сумки. Чтобы понять, что там внутри, света явно не хватало. Гус вытащил длинное ружье и почувствовал, как «сапфиры» потянулись за своими пушками. Гус щелкнул выключателем лампы, укрепленной на стволе, полагая, что это обычная лампочка накаливания, однако лампа оказалась ультрафиолетовой. Ну конечно же.
В чернильно-фиолетовом свете лампы он показал «сапфирам» остальное оружие. Арбалет с магазином стрел, оснащенных разрывными серебряными наконечниками. Плоское серебряное лезвие, напоминающее веер, с кривой деревянной рукояткой. Меч, больше похожий на широченный ятаган, только изогнутый даже больше положенного; рукоятка его была обтянута грубой, шероховатой кожей.
— Крим, ты же любишь серебро, правильно? — спросил Гус.
Экзотическое оружие разожгло любопытство Крима, но этот водитель, Квинлан, по-прежнему вызывал у него сильные подозрения.
— Ладно. А что там насчет зелени?
Квинлан раскрыл ручки кожаного саквояжа. Он был набит пачками наличных — защитные нити отчетливо светились в индиговых лучах ультрафиолетовой лампы Гуса.
Крим полез было в саквояж, но вдруг замер. Ему в глаза бросились руки Квинлана, сжимавшие деревянные ручки. Кожа совершенно гладкая, большинство пальцев начисто лишены ногтей. Но самая блядская загвоздка заключалась в средних пальцах. Они были вдвое длиннее остальных и к тому же сильно изогнутые — настолько сильно, что кончик пальца огибал ладонь и упирался в запястье.
Ночную тишину прорезал еще один визг, после чего раздалось нечто вроде рычания. Квинлан закрыл саквояж и вгляделся в тьму, скрывавшую заросли деревьев. Он передал сумку с деньгами Гусу, а в обмен получил длинное ружье. После чего с невероятной мощью и скоростью рванул в сторону зарослей.
— Что за… — только и успел сказать Крим.
Если даже там была тропинка, этот удивительный Квинлан не обратил на нее ни малейшего внимания. Гангстеры услышали треск ветвей.
Гус повесил сумку с оружием на плечо.
— Пошли, — сказал он. — Вряд ли вы захотите это пропустить.
Идти по следу Квинлана было легко, потому что он проложил прямой путь, обломав свисающие ветви деревьев, и если где и сворачивал с курса, то лишь затем, чтобы обогнуть стволы. Тесной толпой, толкаясь и обгоняя друга, они пробежали сквозь заросли и оказались на краю большой поляны, где едва не уперлись в Квинлана. Тот стоял совершенно неподвижно, обхватив себя руками и бережно прижимая ружье к груди, словно бы держа ребенка.
Капюшон его был откинут. Крим, отдуваясь за спиной водителя, наконец-то увидел его гладкую лысую голову — поначалу только с затылка. В темноте ему показалось, что парень начисто лишен ушей. Крим обогнул его, чтобы лучше рассмотреть лицо, и открывшееся зрелище заставило человека-танка затрястись, как былинка на ветру.
У урода, именуемого Квинланом, не только не было ушей, — у него и носа-то не осталось.
Толстая глотка. Полупрозрачная, почти переливчатая кожа. И глубоко сидящие в бледном гладком лице кроваво-красные глаза — самые яркие глаза, какие Крим когда-либо видел в жизни.
Тут от верхних ветвей дерева отделилась какая-то фигура, легко спрыгнула на землю и вприпрыжку помчалась через поляну. Квинлан пустился ей наперерез, словно леопард, преследующий газель. На бегу Квинлан опустил плечо, как защитник, атакующий игрока с мячом, и они столкнулись.
Фигура с пронзительным визгом растянулась на земле, несколько раз перевернулась, но тут же вскочила на ноги.
В одно мгновение Квинлан включил лампу на стволе своего ружья и направил свет на противника.
Фигура зашипела и отпрянула, молотя воздух руками, — лицо ее исказила неимоверная мука, это было видно даже на расстоянии. Не мешкая, Квинлан нажал на спусковой крючок. Дуло ружья словно взорвалось — серебряная дробь ярким конусом выметнулась из ствола и снесла голову шипящей фигуры.
Только вот фигура эта умерла не так, как умирает человек. Из обрубка горла ударил гейзер какой-то белой дряни, фигура словно бы втянула в себя руки и повалилась на землю.
