— А ты знаешь, мы устарели, — обратился Эф к ее отражению в зеркале. — Наше время ушло. В двадцатом веке были вирусы. А в двадцать первом? Вампиры! — Он снова выпил: это должно было служить доказательством его возобновившейся дружбы со спиртным и демонстрацией, что никакие рациональные доводы не смогут убедить его в обратном. — Вот только не пойму: как тебе-то удается не пить? В сущности, бухло только для этого и существует на свете. Единственный способ переварить новую реальность — это догнать ее каким-нибудь старым добрым пойлом. — Эф сделал еще глоток и снова посмотрел на этикетку. — Если бы только у меня было хоть немного этого старого доброго пойла!
— Мне не нравится, что тебе это нравится.
— Я — тот, о ком специалисты говорят: «высокофункциональный алкоголик». Или, если хочешь, я мог бы припрятывать бухло повсюду, в самых разных местах.
Нора, скрестив руки, привалилась к стене. Она сверлила взглядом спину Эфа, отчетливо понимая, что не сможет до него достучаться.
— Ты же понимаешь: это всего лишь вопрос времени. Рано или поздно жажда крови приведет Келли сюда, к Заку. А через нее все станет известно Владыке. И он выйдет прямиком на Сетракяна.
Если бы бутылка была пуста, Эф, скорее всего, запустил бы ее в стену.
— Блядь! Это же полное безумие! И одновременно —
— Я хочу сказать только одно: мне думается, ты должен отправить Зака отсюда.
Эф кивнул. Он стоял, вцепившись обеими руками в край раковины.
— Знаю. Пусть не сразу, но я сам пришел к такому же решению.
— И мне думается, ты должен уехать с ним вместе.
Эф несколько секунд поразмышлял над услышанным — действительно поразмышлял, а не сделал вид, — и только после этого повернулся от зеркала к Норе.
— Это что, типа первый лейтенант уведомляет капитана, что тот не годен к службе?
— Это типа когда некоторые настолько беспокоятся за тебя, что им страшно, не навредишь ли ты себе, — сказала Нора. — Для Зака это наилучший вариант. И тебе так будет гораздо лучше.
Слова Норы обезоружили Эфа.
— Я не могу оставить тебя здесь вместо меня, — сказал он. — Мы оба знаем, что город рушится. С Нью-Йорком покончено. Лучше, если он обрушится на меня, а не на тебя.
— Такую чушь только в пивной услышать можно.
— Ты права в одном. Пока Зак здесь, я не могу полностью отдаваться этой борьбе. Он должен уехать. А я должен быть уверен, что его здесь нет, что он в безопасности. Знаешь, в Вермонте, на одном холме, есть место…
— Я не уеду.
Эф втянул воздух.
— Выслушай меня.
— Я не уеду, Эф. Ты думаешь, что ведешь себя по-рыцарски, а на самом деле оскорбляешь меня. Это мой город, причем в большей степени, чем твой. Зак — отличный парнишка, и ты прекрасно знаешь, что я действительно так думаю, вот только я здесь не для того, чтобы делать всякую женскую работу, присматривать за детишками и раскладывать по полкам брошенную тобой одежду. Я ученая-медик, и в этом смысле я ничем не хуже тебя.
— Я знаю, знаю, поверь мне. Но я думал о твоей матери…
Нора с полураскрытым ртом замерла на месте. Она готова была выпалить что-то, однако слова Эфа буквально лишили ее дыхания.
— Я знаю, что она нездорова, — продолжал Эф. — Знаю, что у нее развивается старческое слабоумие. И еще знаю, что она не выходит у тебя из головы, так же как Зак не выходит из головы у меня. То, что я предлагаю, — это твой шанс вывезти отсюда и ее тоже. Я все пытаюсь сказать тебе, что в том месте в Вермонте, на холме, живут Келли-ны старики…
— Я могу больше пользы принести здесь.
— Точно можешь? А я — могу? Я все задаю себе этот вопрос и не нахожу ответа. Что сейчас самое важное? Я бы сказал, выживание. Это и есть та абсолютная польза, о которой мы можем мечтать. Если мы поступим так, как предлагаю я, по крайней мере, один из нас будет в безопасности. Да, я знаю, это не то, чего ты хочешь. И я знаю, что прошу от тебя чертовски многого. Ты права — если бы это была нормальная вирусная пандемия, мы с тобой были бы самыми необходимыми людьми в этом городе. Мы занимались бы самой сутью проблемы, и это было бы только правильно, как ни посмотри. Однако нынешний штамм запрыгнул так далеко, что оставил позади весь наш опыт и все наши знания. Мир больше не нуждается в нас, Нора. Ему не нужны доктора или ученые. Ему нужны экзорцисты — заклинатели, изгоняющие дьявола. Ему нужен Авраам Сетракян. — Эф в два шага пересек ванную и остановился перед Норой. — Я просто знаю достаточно много, чтобы меня опасались. Ну что же, тогда пусть опасаются и дальше.
Нора отделилась от стены и тоже подалась навстречу Эфу.
— И что, по-твоему, это должно означать?
— Я не представляю собой особой ценности. Я — расходуемый материал. Или, во всяком случае, столь же расходуемый, как любой другой человек. Если только этот «другой человек» не старый ломбардщик с больным сердцем. Черт! Сейчас Фет привносит в нашу борьбу гораздо больше, чем могу сделать я. И он куда более ценен для старика.
— Мне не нравится то, как ты об этом говоришь.
