— Ваша борода, месье Пирк. Она мешает рассмотреть ваше лицо. И придает ему иудейскую наружность.
— Разве? Я так понимаю, вы не любите евреев.
— Это они не любят меня. Твой запах, Пирк… Он мне знаком.
— Почему бы вам не рассмотреть книгу поближе?
— Я в этом не нуждаюсь. Книга поддельная.
— Возможно. Очень даже может быть. Но серебро — могу заверить вас, что серебро абсолютно реальное.
Сетракян приблизился к Древерхавену, держа книгу перед собой. Древерхавен резко отпрянул, затем движения его замедлились.
— Твои руки, — сказал он. — Ты калека. — Глаза Древер-хавена снова обшарили лицо Сетракяна. — Плотник. Значит, это ты.
Сетракян рывком распахнул пальто и из-под левой полы выхватил скромных размеров меч с серебряным лезвием.
— Вы обленились, герр доктор, — сказал он.
В ярости Древерхавен выметнул свое жало. Не на полную длину — скорее, это был ложный выпад. Жирный вампир отпрыгнул назад, уперся спиной в стену, а затем снова попытался достать Сетракяна жалом.
Сетракян предвидел эту уловку. По правде говоря, доктор был куда менее проворен, чем большинство других вампиров, с которыми Сетракян выходил на бой. Сейчас Авраам прочно стоял на ногах спиной к окнам — единственному пути отхода для вампира.
— Вы слишком медлительны, доктор, — сказал Сетракян. — Ваша охота здесь была очень уж необременительной.
Древерхавен зашипел. В глазах твари появилась тревога; от напряжения его жар усилился, и косметика, покрывавшая лицо, начала плавиться.
Древерхавен бросил взгляд на дверь, но Сетракян не поддался и на эту уловку. Он знал, что твари всегда обеспечивали себе запасной выход. Даже такой разжиревший клещ, как Древерхавен.
Сетракян сделал вид, что нападает; стригой шатнулся, потерял равновесие, и это заставило его прибегнуть к очередной атаке, правда, в сокращенном варианте. Древерхавен опять выметнул жало — но лишь наполовину. Сетракян ответил молниеносным взмахом меча — если бы жало вышло на полную длину, он наверняка отсек бы его.
И тут Древерхавен решил удрать. Он боком, по-крабьи, побежал вдоль книжных полок, занимавших всю заднюю стену комнаты. Однако Сетракян оказался не менее проворен. Книга все еще была в его руке, и он со всей силы метнул ее в жирного вампира. Тварь в ужасе отшатнулась от летящего к ней ядовитого серебра, а в следующую секунду Сетракян был уже рядом с Древерхавеном.
Он прижал кончик серебряного меча к верхней части вампирской глотки. Голова Древерхавена откинулась, его затылок уперся в корешки бесценных книг, выстроившихся на верхней полке. Глазами он словно пытался прожечь Сетракяна.
Серебро ослабило вампира и удержало его от использования жала. Сетракян залез свободной рукой в глубокий карман пальто — снабженный освинцованной подкладкой — и вытащил связку увесистых серебряных побрякушек: они были, каждая по отдельности, убраны в тонкую металлическую сеточку и нанизаны на отрезок многожильного кабеля.
Глаза вампира расширились, но делать ему было нечего: после того как Сетракян надел на него ожерелье и оно легло на плечи твари, Древерхавен не мог сдвинуться с места.
Серебряный воротник тянул стригоя к земле, будто на нем была связка с булыжниками, каждый по полцентнера весом. Сетракян придвинул кресло как раз вовремя — чтобы Древерхавен рухнул в него, а не свалился на пол. Голова твари склонилась набок; руки, бессильно опущенные на колени, сотрясала крупная дрожь.
Сетракян подобрал книгу — на самом деле это был экземпляр шестого издания дарвиновского «Происхождения видов» в переплете с корешком и крышками из серебра Британия{13} — и бросил ее в дорожную сумку. С мечом в руке он подошел к книжным полкам — к тому месту, куда столь отчаянно рвался Древерхавен.
Тщательно осмотрев полки, в том числе на предмет мин-ловушек, Сетракян наконец нашел книгу, служившую пусковым механизмом. Он услышал щелчок, секция книжных полок немного подалась вперед, Сетракян толкнул ее, и вся книжная стенка повернулась вокруг невидимой оси.
Первым делом на Сетракяна нахлынул запах. Заднее помещение квартиры Древерхавена, лишенное окон, непроветриваемое, представляло собой гнездовье вампира, набитое ненужными книгами, всякой мусорной дрянью и смрадным тряпьем. Однако не мусор и не тряпье, пахучие сами по себе, были источником совсем уже чудовищной вони — эта вонь водопадом изливалась с верхнего этажа, куда вела забрызганная кровью винтовая лестница.
Именно там, на втором этаже, Сетракян обнаружил операционную. Посреди комнаты, на черном кафельном полу, запятнанном чем-то жутким — видимо, запекшейся людской кровью, — стоял стол из нержавеющей стали. Все поверхности комнаты покрывали какая-то немыслимая грязь и ссохшиеся человеческие выделения, копившиеся здесь десятилетиями. В углу стоял заляпанный кровью холодильный шкаф для мяса, вокруг него с жужжанием вились мухи.
