Воинство Боливара, ответившее на его телепатический приказ, было уже там. Несколько вампиров — могучих тварей с удлинившимися и раздавшимися вширь руками — набросились на запертую дверь. Впившись в солидную, на металлических болтах раму твердокаменными ногтями средних пальцев, превратившимися в жуткие когти, они продырявили дерево, а затем, найдя точки опоры и соединив усилия, вырвали дверь вместе с кусками рамы.
Несколько вампиров, первыми ворвавшиеся в комнату, привели в действие ловушку — мгновенно включились ультрафиолетовые лампы, окружавшие вход с обратной стороны, мощные электрические индиговые лучи испепелили перенасыщенные вирусами тела, и вампиры, испустив страшный визг, просто рассеялись в воздухе, оставив облачка праха. Остальные, отброшенные светом, прижались спинами к винтовой лестнице, закрывая ладонями глаза. Что там, за дверным проемом, они были не в силах разглядеть.
Боливар первым рванул по лестнице, хватаясь руками за перила и буквально вытаскивая себя наверх, — только таким образом он избежал давки и толкотни. По его мнению, старик все еще мог оставаться где-то внутри.
Боливару нужно было просто найти другой вход в подвал.
Оказавшись в комнате наверху, он заметил, что «щупальца», которые сидели на полу, повернув лица к разбитым окнам, подобрались и стали напряженно «вглядываться» в улицу перед домом, словно пойнтеры, почуявшие след. Главная среди них — девочка в грязных трусиках и майке — зарычала и выпрыгнула на улицу сквозь иззубренные осколки стекла, оставшиеся в раме.
…Маленькая девочка неслась прямо на Анхеля. Она скакала вприпрыжку на четвереньках с грацией резвого олененка. Старый рестлер попятился, не имея ни малейшего желания связываться с малолеткой, но девочка уже наметила себе цель — самую большую из всех вокруг — и была полна решимости завалить гиганта. Оттолкнувшись от мостовой, она взвилась в воздух — огромные черные глаза, разинутый до отказа рот, — и Анхель тут же включил борцовский режим: в эту секунду девочка была для него не более чем очередной претендент, прыгающий на чемпиона от верхней стойки. Рестлер послал ей свой фирменный «Поцелуй Ангела». Мощный удар раскрытой ладонью настиг маленькую вампиршу в верхней точке прыжка. Раздался звучный шлепок, после чего гибкое тельце улетело на добрый десяток метров и рухнуло на мостовую.
Осознав, что он только что сделал, Анхель содрогнулся от отвращения к самому себе. Одним из величайших огорчений его жизни было то, что он так и не узнал никого из детей, которых когда-то прижил. Эта девочка была вампир-шей, все верно, но выглядела она просто как маленький человечек — к тому же совсем еще ребенок! — и Анхель в доброте душевной направился к ней, протягивая для помощи свою ничем не защищенную руку. Девочка повернулась к нему и зашипела. Ее слепые глаза были как два черных птичьих яйца. Изо рта девочки выметнулось жало — не более метра в длину, значительно короче, чем у взрослых вампиров. Кончик жала мелькнул перед глазами старого рестлера, словно хвост самого дьявола, и Анхель оцепенел.
Гус мгновенно вмешался и прикончил маленькую вам-пиршу одним размашистым ударом меча — лезвие чиркнуло по мостовой, выбив несколько искр.
Это убийство привело остальных вампиров в неистовство, и они бросились в атаку. Началась зверская битва. Численное превосходство тварей над Гусом и «сапфирами» было велико: сначала три к одному, а затем, когда вампы хлынули на улицу из ломбарда и повалили из подвалов соседних горящих зданий, — даже четыре к одному. Либо тварей телепатически позвали на бой, либо же для них просто зазвонил колокольчик к обеду. Стоило уничтожить одного вампира, как на его месте тут же появлялись два новых.
Вдруг рядом с Гусом прогрохотал выстрел из дробовика, и вампира-мародера, нацелившегося на него, картечь перерезала пополам. Повернувшись, Гус увидел господина Квинлана, главного егеря Древних: он с армейским хладнокровием снайперски укладывал обезумевших тварей одну за другой. Должно быть, господин Квинлан вылез откуда-то снизу, как и все остальные. Если только он не следовал все время по пятам Гуса и «сапфиров», прикрывая их из подземных ходов.
Только в это мгновение Гус заметил странную вещь — наверное, потому, что все его чувства были взвинчены адреналином драки: под поверхностью полупрозрачной кожи Квинлана не блуждали кровяные черви — их там попросту не было, ни одного. Все древние, включая прочих охотников, буквально кишели червями, и тем не менее плоть Квинлана, переливчатая, едва ли не радужная, оставалась спокойной и гладкой, как корочка пудинга.
Битва между тем продолжалась, и это открытие, впопыхах сделанное Гусом, быстро затерялось в его сознании. Убийственная пальба господина Квинлана немного расчистила пространство, которого так не хватало бойцам;
