Штамм. Закат полностью

Мы не имеем к этому отношения. Перед тобой стоят существа, являющие собой образцы чести и благоразумия. Та зараза — не что иное, как нарушение перемирия, или равновесия, которое длилось веками. Для нас это смертельное оскорбление.

Гус отступил на десяток сантиметров. Ему представилось, что он и впрямь начал кое-что понимать.

— Ага. Значит, кто-то пытается рулить в вашем квартале, так? — перевел он услышанное на свой язык.

Мы не размножаемся столь бессистемно и хаотично, как это делаете вы. Для нас процесс продолжения рода — это вопрос, требующий тщательного рассмотрения.

— То есть вы разборчивы в еде.

Мы едим, что хотим. Пища — это пища. Когда мы насыщаемся, мы избавляется от нее.

Гуса начало распирать от смеха, он чуть не задохнулся. Эти твари говорят о людях, словно покупают их по три штуки за доллар в лавке за углом.

Ты находишь это забавным?

— Нет. Как раз наоборот. Потому и смеюсь.

Когда ты ешь яблоко, ты выбрасываешь сердцевину? Или ты сохраняешь семена, чтобы посадить новые деревья?

— Полагаю, все же выбрасываю.

А пластиковый контейнер? Что ты делаешь с ним, когда опустошаешь его, поглотив содержимое?

— Ясно, я понял. Вы опрокидываете несколько литров крови, а затем выбрасываете человеческую бутылку. Но вот что я хочу теперь узнать. Почему выбор пал на меня?

Потому что ты кажешься нам наделенным некоторыми способностями.

— Откуда вы это взяли?

В частности, из твоего полицейского досье — перечня приводов и судимостей. Ты привлек наше внимание, после того как тебя арестовали за убийство на Манхэттене.

Ясно, подумал Гус, это они о том голом жирном парне, что безумствовал на Таймс-сквер. Парень напал на семейство, мирно стоявшее на островке безопасности, и Гус тогда подумал, типа, «только не в моем городе, урод!». Теперь он, конечно, жалел, что не остался в стороне, как все остальные.

Затем ты убежал из-под стражи и, спасаясь, убил еще несколько нечистых.

Гус нахмурился.

— Один из тех нечистых был моим друганом. Откуда вы все знаете, если сидите здесь под землей, в этой сраной дыре?

Будь уверен, мы связаны с миром людей на самом высоком уровне. Но, коль скоро равновесие должно быть сохранено, мы не можем допустить, чтобы нас раскрыли, — между тем именно разоблачением угрожает нам сейчас это отродье, штамм нечистых. И вот здесь в игру вступаешь ты.

— Типа войны группировок. Это я могу понять. Но вы упустили кое-что супер-бля-важное. Типа, с какого хера я должен вам помогать?

По трем причинам.

— Начинаю загибать пальцы. А они мне дороги, так что причины должны стоить того.

Первая. Ты выйдешь из этой комнаты живым.

— Годится.

Вторая. Если преуспеешь в нашем деле, это обогатит тебя так, как ты даже в мечтах не мог вообразить.

— Хм-м-м. Ну, не знаю. Вообще, у меня довольно богатое воображение.

Третья причина… Она прямо за твоей спиной.

Гус повернулся. Сначала он увидел охотника — одного из тех говнючих вампов, которые схватили его на улице. Голову вампира скрывал черный капюшон, но все равно было видно, что под ним пылают красные глаза.

Возле охотника стояла вампирша, всем своим видом выражавшая глубинный позыв голода — того голода, который нынешнему Гусу был уже очень хорошо знаком. Невысокого роста, грузная, со спутанными черными волосами, в рваном домашнем платье. Вздутие на шее явственно указывало на внутреннее устройство ее горла — там сидело жало.