Впрочем, на сегодняшний день это правило не распространялось. Наряды частных охранников в масках-респираторах были выставлены снаружи здания, вдоль тротуара, и внутри — за вращающимися дверями. Верхний Ист-Сайд старался сохранять хоть какое-то подобие цивильности, притом что многие районы города вокруг уже погрузились в хаос.
Сетракян выразил желание зарегистрироваться в качестве официального участника предстоящих торгов. Им с Фетом выдали маски, после чего разрешили пройти внутрь.
Передний вестибюль здания представлял собой высоченный зал, простирающийся едва ли не до самой крыши: десять ярусов балконов, огражденных перилами. Сетракяну и Фету был придан сопровождающий, вместе с которым они поднялись по эскалаторам на пятый этаж в офис представителя «Сотбис».
Как только они вошли, представитель — а точнее, представительница — сразу надела бумажную маску. Она даже не подумала выйти из-за своего стола. Рукопожатия давно уже считались вопиющим нарушением санитарии. Сетракян вновь изложил свое намерение, представительница кивнула и выложила на стол стопку бланков.
— Вы должны указать имя и номер вашего брокера, — сказала она. — И будьте так добры перечислить все ваши счета ценных бумаг. В доказательство вашего намерения участвовать в торгах вы должны авторизовать перевод денежных средств на сумму в один миллион долларов — это стандартный размер депозита для аукциона такого уровня.
Крутя в своих изувеченных пальцах шариковую ручку, Сетракян коротко взглянул на Фета.
— Боюсь, в настоящий момент я только выбираю своего брокера. Однако я и сам обладаю некоторым количеством весьма интересных предметов антиквариата. Я был бы счастлив выставить их в качестве залога.
— Мне очень жаль. — Представительница забрала у Сетракяна бланки и принялась раскладывать их по ящикам стола.
— Могу ли я… — начал Сетракян, возвращая представительнице шариковую ручку, однако передумал и сказал по-другому: — Чт
— Боюсь, это привилегия, которая предоставляется только зарегистрированным участникам торгов. Как вам, наверное, известно, меры безопасности у нас очень и очень строгие, причем именно из-за того, что некоторые предметы, выставленные на аукцион…
— «Окцидо Люмен».
Представительница шумно сглотнула.
— Совершенно верно. Этот предмет… Уж коль скоро вы так осведомлены, вокруг этого предмета много мистики… И, естественно, если учесть положение дел здесь, на Манхэттене… а также тот факт, что за последние два столетия ни один аукционный дом не преуспел в выставлении «Люмена» на торги… Словом, человеку не обязательно быть особо суеверным, чтобы связать эти два обстоятельства между собой.
— Я уверен, что здесь также присутствует сильный финансовый компонент. Зачем тогда вообще затевать этот аукцион? «Сотбис» явно полагает, что комиссия от продажи «Окцидо Люмен» перевешивает риски, связанные с выставлением этого предмета на торги.
— Я воздержусь от комментариев по поводу наших коммерческих дел.
— Ну пожалуйста. — Сетракян мягко положил ладонь на край стола, словно то была рука самой представительницы. — Неужели это невозможно? Неужели нельзя сделать так, чтобы один очень старый человек просто взял и посмотрел?..
Глаза представительницы смотрели поверх маски все так же непреклонно.
— Нет, нельзя.
Сетракян снова взглянул на Фета. Специалист по борьбе с паразитами поднялся во весь рост, стянул маску с лица и предъявил сидевшей за столом женщине значок муниципального служащего.
— Терпеть не могу прибегать к таким мерам, однако я должен немедленно видеть коменданта здания. Человека, отвечающего за данную городскую собственность.
При виде коменданта здания, вошедшего в кабинет вместе с Фетом и Сетракяном, директор Североамериканского отделения «Сотбис» поднялся из-за стола.
— Что тут у нас происходит? — спросил комендант. Маска на его лице колыхнулась от энергичного движения воздуха. — Этот джентльмен утверждает, что мы должны очистить здание.
— Очистить… Что?!
— Он обладает полномочиями закрыть здание на семьдесят два часа, пока городские службы не произведут здесь полную инспекцию.
— Семьдесят два… А как же тогда аукцион?
— Отменяется, — объявил Фет и пожал плечами для усиления эффекта. — Если только…
Черты лица директора словно бы разгладились под маской — до него вдруг дошел смысл сказанного.
— Город вокруг разваливается на глазах, и вдруг вам приходит в голову именно сейчас, сегодня явиться сюда за взяткой?
— Я пришел вовсе не за взяткой, — сказал Фет. — По правде говоря, — и вы, вероятно, могли догадаться об этом по моему виду — я некто вроде страстного любителя искусства.
