– Ну что ты. Я без вас жить не могу! – перепугался ее спокойного тона Вася. Но пугался он зря. Маша провела боевое совещание в институте, где все мы единогласно проголосовали за мужика (ибо мать, как ни крути, все равно никуда не денется). После совещания теща была ласково, но настойчиво выдворена из квартиры без права переписки, а на ее место заступила пусть и дорогая, но молчаливая и незаметная приходящая няня. Мама, конечно, не сложила оружия без борьбы. Пришлось поменять замки и объявить мораторий на посещение внучки. Маша терпеливо отвозила дочку к маме на выходные, выслушивала очередную порцию упреков в сторону своей вероломности и предательства, после чего счастливо возвращалась к любимому мужу. Вася расцвел, как цветок, внезапно пересаженный на благодатную почву.
– Это практически как в анекдоте про козла! – восхитилась я, когда услышала про чудеса домашности и любви, демонстрируемые Машкиным супругом. – Вы сначала купили козла, пожили с ним, а когда уже почти коньки отбросили, козла-то продали!
– Я бы попросила не сравнивать мою мамулю с козлом, – нахмурила брови Машка. Но в целом я была права. Машина мама сделала прививку счастья для семьи своей любимой дочурки, и долгие годы впоследствии они жили исключительно душа в душу. Что бы Машка не творила, Вася был безмятежно счастлив. Видимо, уже понял, что бывает и хуже. И что «и это пройдет». А вот я, хоть и полыхала умом, когда дело касалось других, но, попав в свой собственный жизненный тупик, разом позабыла про все истины и принялась убиваться. Не знаю, как у других, а про себя я была уверена, что жизнь моя кончена и я не подвожу еще окончательный итог исключительно по божественному недосмотру. Разве может быть что-то хорошее в будущем, если любовь я потеряла навсегда, людям не верю, подругу не то чтобы не желаю видеть, а напротив, видеть боюсь. И даже возвращаться домой мне совершенно не хотелось, чтобы не нарваться на мамины скорбные взгляды и скабрезные шуточки Ларика. Да еще, не приведи Господи, заявится Петечка в очередной раз проявить понимание и решить, что еще можно что-то поправить. Мол, наше неразумное дитя Наташа просто набедокурило. Мы его простим, оно возьмется за ум, и мы его все-таки окольцуем. Поэтому, чтобы не будить спящего льва, я сочла за лучшее вернуться в относительно безопасное и укромное логово моего нового знакомого Алексея. После того, как я с позором бежала из семейного гнездышка Бориса, моя жизнь раскололась на две половины. До Бориса и после. До того, как я потеряла надежду и после. Простенько и со вкусом. Однажды, когда со мной произошло примерно подобное (подразумевается Андрей), я имела глупость решить, что все зависит только от меня, что все люди разные и что время все лечит. Теперь мне стало окончательно ясно, что на меня нанесли какие-то невидимые метки, по которым меня хорошие люди типа Машкиного Васи обходят стороной, а всякие вруны и мерзавцы вычисляют в любой толпе. Может, у меня на спине написано «идеальна для роли любовницы» или что-то вроде того. Но меня-то это совершенно не устраивает. Я в ярости влетела в Алексееву квартиру.
– Что-то ты быстро, – удивился моей неожиданной в это еще непозднее время Алексей.
– Дело не стоило выеденного яйца, – попыталась сострить я.
– Заметно, – кивнул Алексей и пододвинул ко мне свои полбутылки пива. Я помотала головой. Если бы я могла забыться, я бы так и поступила, но все, что могло быть выпито – было выпито еще вчера, а портить здоровье моего и без того не самого надежного организма я не хотела. Я все-таки не швейцарские часы, чего греха таить, а после всего перенесенного нервы у меня вообще должны на ладан дышать. Нервные-то клетки не восстанавливаются.
– Чего делать-то будешь? – вырвал меня из своих неторопливых мыслей Алексей.
– Если бы я была перелетная птица, я бы сейчас точно куда-нибудь перелетела, – мечтательно развела руками я.
– Репетируешь? – усмехнулся Алексей. – Ну-ну. Кстати, можешь пока остаться у меня, если тебе некуда податься.
– Чего это ты такой добренький? Может, у тебя какие-то свои виды на меня? – забеспокоилась я.
– Ну да, я же женат. А все женатые мужики к тебе неровно дышат, так? – насупился Алексей.
– Просто мне сейчас совершенно не хочется ни о чем думать, ни с кем говорить и ничего делать. Лучше, чем у тебя – это нигде не получится. Но только при условии, что ты сам не заставишь меня думать, говорить и делать.
– Я – не заставлю. Я все равно эту квартиру снимаю. Плати половину и хоть месяц живи. Тебе нужно время, чтобы разобраться в себе.
