– Надеюсь, что это буду не я, – заранее испугалась я. Когда я говорила о перелете куда-то на край света в качестве маленькой свободолюбивой птички, я уж точно не имела в виду желания сунуть голову в пасть крокодилу.
– Это совсем не так страшно, как кажется на первый взгляд, – стал заранее уговаривать меня Гошка. Да, он это умеет. Приходится признать, что в нем погиб гениальный дипломат. Он бы легко урегулировал какой-нибудь кризис на Ближнем Востоке. Но я-то не простодушный арабский шейх, меня так просто не возьмешь.
– Нет, нет и нет. Я совершенно равнодушна к флоре и фауне. Как по отдельности, так и вместе взятым.
– А если родина прикажет? – принялся давить на меня Славик. – А если больше некому организовывать всю эту катавасию, а деньги уже выделены? А если я вообще не представляю, где какие джунгли?
– И что? Причем здесь я? Не я это придумала, – пыталась отвертеться я.
– А кто у нас историк?
– Но не ботаник же! – возмущалась я. В пылу бессмысленного спора (поскольку я была уверена, что дальше съемок документальных фильмов о красоте Подмосковья не пойду) я совершенно забыла, что я на территории телецентра персона нон грата.
– Наташа? Ты здесь? А мы уж было решили, что ты собралась в монастырь, – ласково пожурила меня невесть откуда взявшаяся Света. Она стояла в дверях и сверлила взглядом съежившуюся Леру.
– Почему это в монастырь, – растерялась я.
– Ну а как же? Ты сбегаешь с собственной свадьбы, бросаешь жениха, ничего не говоришь мне (хотя могла бы не ставить меня в дурацкое положение)…
– А ты? Ты не поставила меня в дурацкое положение? – прорвало меня от неожиданности. – Ты должна была мне сказать про Бориса. Ты не имела права за моей спиной решать, что для меня лучше.
– Ты считаешь? И что? То, что ты сделала, тебе нравится? Так все развалить!
– Это мне решать! – взвизгнула я. – Пусть даже я ошибусь, но это будет моя ошибка!
– То есть, ты предпочитаешь сломя голову падать в разверзнутую пропасть. Пожалуйста! – обижено поджала губки она. Мне моментально стало стыдно, но я запихала эти слабости подальше внутрь.
– Спасибо, что разрешила, – вымучила улыбочку я.
– Господи, да я тебе только добра хочу, – всплеснула руками Света. – Ведь Борис твой только испортит тебе жизнь, а ты будешь лететь, как бабочка на огонь!
– Не буду, – буркнула я. Не говорить же ей, что я уже полетела и уже даже успела сгореть в этом пламени.
– Ну, как хочешь. В конце концов, если ты совсем не любишь Петечку, то и правильно сделала, что все отменила. Потом бы пришлось маяться всю жизнь.
– Ты считаешь? – удивленно подняла на нее глаза я.
– Конечно! – ласково улыбнулась мне Света. А я испытала двойственное чувство. Знаете, такое, какое бывает, когда ваша теща падает в пропасть на вашем новеньком Мерседесе. Двойственное чувство. Вот так и со Светой. С одной стороны она явно показала, что готова примириться с моим безнадежным поведением и принять меня в свои дружеские объятия. По этому вопросу я почувствовала некоторое облегчение. Но с другой стороны, он так ласково, так зазывно улыбалась, что я прямо воочию увидела, как вязну, вязну, вязну в ее авторитете, в ее мнении и видении моей судьбы. Меня пробрал холодок, захотелось срочно целоваться с крокодилом. Я встряхнулась, отгоняя наваждение.
– Ну и славно. Мне пора, – я вцепилась в Славиковы бумаги и принялась демонстративно спешить.
– Чай пить будем? – пристально всмотрелась в меня она.
– Конечно, – улыбнулась я. – Если выпадет свободная минутка.
– Я жду, – осклабилась она и ушла. Я поразилась. Интересно, как я могла так самозабвенно верить, что мы с ней дружим, если на самом деле я к ней ничего, совершенно ничего не чувствую. Кроме страха.
– Придется шифроваться, – посетовала я, придя домой с работы. Выбиралась из здания я уже как заправский шпион, но один вечер ничего не решал. Если в самой студии я смогу вцепиться в дружеские локти трудового коллектива, то на выходе и входе надо максимально обезопасить себя на случай ядерной войны и встречи с кем не надо. Потому что если встречу со Светой я еще хоть как-то пережила, то вот Бориса не переживу точно. Тут же упаду и растаю, как снегурочка. От чего? Стыдно признаться, но от любви. Потому что, как ни крути, а в его присутствии я теряю последние остатки разума и начинаю думать какими-то другими местами.
– Маскировка – это целая наука, – инструктировал меня Алексей.
– А ты откуда знаешь? Ты что, бандит?
– Я служил в рядах доблестной российской армии и много чего видел, чего нормальному человеку и видеть не надо.
– Например? – заинтересовалась я.
– Например, как мочится генерал, – искренне поделился он. Я не удержалась и хохотала как дурная.
– И как?
– Страшно сказать, – сделал круглые глаза Алексей. – Также!
