В указанных кустах на самом краю суши Ваську никто не заметит, прикидывал Парамонов, а он сможет поддержать огнем, если что. Недолго, но сможет. Не мешкая, Александр побрел под мост. Достаточно плюгавый внешне, особенно по меркам двадцать первого века, он тем не менее уверенно держал грузовик. И вообще, при ближайшем рассмотрении мост нес на себе следы свежего ремонта. Узкий, в одну колею, пролет держался на трех фермах-бревнах с настилом из досок. Некоторые доски были совсем свежие, словно кто-то очень хотел быть уверенным в нём. Высота до воды такая, что если с него упасть, то можно испугаться. Ну и глубина не впечатляла — Парамонову было по грудь. Забредя под пролёт, он ухватился за раскос и полез под самый настил. Технология строительства с щелями, размером не более лаптя, максимум двух позволила не сочинять крепление шашки, а просто всунуть её под центральное бревно. Нет, сначала вставить запал. И разогнуть усики. И шнурок подвязать тоже лучше заранее.
Отсветы, отражающиеся от воды давали минимальное количество света, но глаза привыкли, так что колдовать наощупь не пришлось. Было подозрение, что вслепую у Парамонова были бы все шансы погибнуть вместе с мостом. Ага, шашка лежит на своём месте, шнурок сначала пальцами, а потом щепкой просунут наверх в щель между досками. Можно сползать.
Никого? Молчит Василий, будем надеяться, что по делу молчит. Сухой сук, достаточно большой, чтоб под ним не было видно узелок, а главное что не притащенный издалека, выглядит достаточно убедительно. Для чего? Для мысли, что какая-то тварь его тут бросила, чтоб напакостить бравым немецким солдатам, марширующим по покорённой России. У них эта страна до сих пор Россия, не привык народ так быстро менять именование своих государств-соседей.
Шнурок, продетый между досок, был найден без проблем. Проблемой было вытянуть его на достаточную длину. Для чего достаточную? Для того, чтоб хватило привязать ветку и при этом не взлететь самому. Не готов пока Александр возноситься в небо, мало он сделал хорошего. «Наверх пускают только праведников и святых, или саперов-самоучек тоже? Проверять не будем» — заключил он. Веревочка-веревочка, тянись еще немножечко. О! Нормальный хвостик, но в следующий раз надо заранее отмерять и помнить. Узелок, еще узелок, достаточно грязный шнурок незаметен на фоне черной засохшей ветки, можно убегать.
Какую сторону выбрать? Ту, где скрывается напарник, а то напугается с такого маневра. Не бегом, бегущий человек подозрителен, особенно на оккупированной территории.
— Василий, план такой. Если идут местные… а чего им в такое время делать тут? Если идут или едут фашисты, действуем по обстановке.
— Хорошо придумано, председатель. То есть сидим и ждем?
— Ну. Только не тут, а подальше. Вон на том взгорочке. Нам же оба подхода наблюдать уже не надо. А отсюда сам мост видно хорошо. И от обстрела уползти можно, он от пуль прикроет. Василь — это твоя позиция. Позиция — это твой Василь. Теперь вы представлены друг другу. А я всё-таки на тот бережок перейду, не надо нам вместе быть, так больше наработаем. И считай выстрелы. Лучше перезарядиться после восьми выстрелов, чем не выстрелить, когда нужда.
Парамонов «немного» волновался, но не показывал виду, впрочем, как и его товарищ. Это только сказка легко сказывается, а когда сам на Змея-Горыныча идешь, поджилки трясутся отчётливо. Шлёп-шлёп — раздавалось над речкой. Уже и так мокрый Александр шел через реку, не выбирая дороги. Буль-буль, когда он зашел в воду по пояс, звук изменился. Но вот он уже на другом берегу выбирает позицию. Василий видел, как этот неугомонный человек разложил оружие и обоймы, приготовившись к стрельбе, и только потом начал выжимать одежду. Забавно, он лезет в воду, не снимая часов, а они раз за разом продолжают показывать время. Какие-то специальные у него часы, видать. Да и весь человек какой-то не как все, специальный. Штатский он, но сильно неправильный штатский. Махновец прямо!
В сумерках звуки разносятся далеко, вот и вой двигателя был слышен задолго до того, как он показался перед мостом. Мотор во весь голос жалобно выл, жалуясь на дороги, нелегкую судьбу, пыль и плохой бензин. Парамонов даже пожалел машинку, насильно пригнанную из мира твердых покрытий и теплых зим в суровый край… Да просто на самый край. Но ничего, если всё будет хорошо, то недолго грузовичку мучиться. Если всё будет хорошо для Парамонова сотоварищи. А еще по звуку было слышно, что грузовик едет совсем один.