— Это мы удачно сходили на разведку, почаще бы так!
— Да, Александр, хорошо спрацювали. Фрицы с гансами теперь приедут и упрутся в напасть. Понятно, что отремонтируют, только сначала им надо брёвна подобрать да доски, потом всё это сладить, как было. Почитай, два дни уйдёт на починку.
— Два дня, говоришь?
— Так понятно, что за завтра ничего не сделают. Приедет их начальство, посмотрят ущерб, посчитают потребное, а уже потом зачнут строить мост. Что мы порушили, а еще что сгорит, то быстро не сладить. Будут целый день топорами махать.
— Так может тогда им помочь послезавтра?
— Как помочь?
— Выписать отпуск по ранению и смерти их сапёрам. Похулиганить и сбежать отседа.
— А что, можно!
Так у нас с Василием родился очередной план из серии «придем, а там видно будет». Идти нагруженными как два ослика было не очень сподручно, особенно по лесу. Разговаривать в такой позиции — тем более. Зато на привалах да отдышках как раз этим они и занимались — оперативным планированием.
Встречали двух товарищей как героев, никто не ожидал, что разведка принесет такой улов.
— Василий, Александр! Вы опять кого-то повстречали по пути! Генка, помогай людям, снимай с них всё — обвешались как жид на ярмарке, они же сейчас упадут. Ванька, сидора принимай у товарищей.
— Дядь Саш, сколько в этот раз⁈
— Дюжина, и все строевые. Были.
— Вот здорово! С теми, которых вы еще до меня положили, получается, — он зашевелил губами, считая в уме, — тридцать два выходит!
— С тем, который там, — Парамонов мотнул головой в сторону того куска леса, куда свели на расстрел диверсанта, — тридцать три. На пятерых неплохо выходит. А может, еще больше. Вдруг наша закладка под трупом часового сработала как надо?
— Александр, не знаю, как вас по батюшке, — подошла врачиха, — а на пятерых, это на кого? Вас же четверо было без нас с Иваном. — Она уже спокойно воспринимала информацию, что труп часового можно заминировать. Этим было можно всё. Вдова краскома осознавала, что немногие красноармейцы сейчас могут похвастаться таким счетом убитых фашистов.
— Пятеро нас было. Мишка еще. Хороший парень Михаил пал в бою. Он к нам с Генкой пришёл, тоже пятнадцатилетний. Как у Жуля Верна в романе.
И сразу кончились шутки и балаган, все вспомнили: война своё у каждого забирает.
— Ольга Иванна, вот держите, медицинская сумка под руку попала. А то какой вы врач без всякой этой хреновины.
— Большое спасибо вам! Я и правда себя как голая чувствовала без медикаментов.
Парамонов крякнул, кто-то хмыкнул. Война войной, но было заметно, что сейчас практически все представили врачиху голой. А ей хоть бы хны, что значит медицина. Врачи, они все на голову свернутые, ни стыда, ни брезгливости. Их и мудями не напугать, и в гное ковыряются запросто.
Сама женщина сейчас ходила в мужском исподнем, потому как единственное своё платье она постирала и сушила на ветках. Мужики всё время в открытую пялились на такое диво, а Парамонов ничего особенного в этом не находил. Он даже поймал себя на мысли, что обуй эту дамочку в кроссовки, размести пару принтов на одежде — и вполне можно ходить по Москве двадцать первого века, Москва и не такое видала.
Народ за эти дни, да и сам Александр порядком истаскались, и не удивительно — сменной одежи ни у кого нет. Только Ванька молодцом в своей красноармейской форме — сменил гимнастерку на покрепче из запасов отряда — и огурцом. А прочим где прикажете гардероб обновлять? К вечеру на невысказанный вопрос Парамонова пришел квази-ответ: Ольга Ивановна сгандобила ему из запасов исподнего косоворотку. Самую натуральную. С низеньким воротом-стоечкой и скромной вышивкой или намёком на неё. Во всяком случае, мужики одобрили, можно такую под пиджак надевать. А то его фуфайка от ползанья на пузе уже начала расползаться.
Врач-хирург не может не уметь шить, после косоворотки она взялась кроить из своей шинели, вернее, из той, что была на ней, юбку. А что, ткани кусок есть, иголки-нитки и даже ножницы тоже имеются — дальше никто не помешает женщине пошить себе что-нибудь эдакое. А заодно и за своими мужиками поухаживать на предмет штопанья их дыр и прорех.
Она вообще потихоньку начала брать на себя все хозяйственные вопросы, освобождая прочих членов общества на решение чисто мужских вопросов вроде сокращения поголовья фрицев. А Парамонов снова задумался. В читаных им приключенческих книжках все попаданцы лихо истребляли противника, переодеваясь в немецкую форму. Да не в одно лицо, а целыми отрядами.