— Вот и ладно, заодно гранату испытаю.
— Нас самих с твоими изобретениями не зацепит?
— А посмотрим.
Дело в том, что в один из дней, когда общество занималось чисто хозяйственными делами, то есть запасало продовольствие, стирало и училось пользоваться оружием, Парамонов затеял обучение немецкой гранате-толкушке. Оказалось, что самые удобные в переноске, которые с крючками на корпусе и одновременно самые старые, они не взрываются. Горошинка выпадает штатно, терочный запал срабатывает, а сама граната взрываться отказывается. Те, что поновее — те срабатывают штатно, даже жалко стало потраченную просто так толкушку. А старые — фиг.
Принятое решение было гениально по своей «простоте». Александр срезал у оставшихся трех гранат «не той системы» крышки, словно это были консервные банки, и выскреб всю начинку. Кстати, отсыревшую. А потом залил пустую в консервную банку от тушенки расплавленный тротил. И еще до его застывания сунул в банку пустую гранату. Когда тол застыл, в руках у Парамонова оказалась заметно потяжелевшая перекормленная граната «М24-Магнум» с примерно тремястами граммами взрывчатки. И была надежда, что теперь она взорвется. Всего в вещмешке у Парамонова таких гранат было две. Плюс одна классическая М24. Плюс по одной у его товарищей.
Чем хороши кусты, они не падают при взрыве с такой же готовностью, как деревья. Худеют, теряют часть листвы, становятся полупрозрачными, но не падают напрочь. Вот и эти, отделяющие дорогу от поля, честно выполняли свою функцию. Они прикрывали поле от ветра и общество любителей природы от взоров чужаков. Полчаса упорного поползновения с мыслью «Лишь бы эти не уехали обратно», и отряд уже на позиции. СВТ-40 у Генки, один автомат в руках у Алексея, второй за спиной у Александра, мосинка в мозолистых дланях Василия. Остальные винтовки отложены в сторону. Генка сильно справа, впереди по дороге, Василь слева, и тоже в готовности простреливать полотно повдоль. Автоматчики прямо перед грудой машин.
— Смотрите, только нас не подстрелите по запарке! — Это была последняя инструкция, выданная Василию и Генке, когда они уползали на свои позиции.
Сигнал к атаке должен подать председатель путем заброса гранаты между машинами, туда, где сейчас что-то изучали или пересчитывали фашисты. Трое на мотоцикле, трое вылезли из грузовика — все сейчас примерно в одном месте. Единственное, чего не хватало Парамонову для начала операции — еще одного Генки на березе, желательно с рацией. Он вынужден был тянуть шею вверх с риском быть замеченным, чтоб его мероприятие не оказалось в поле зрения лишних людей, которые могли в это время ехать через перекресток. Эта вечеринка назначена для шестерых клиентов, еще десяток его бригада не обслужит — силенок не хватит!
«Да чего там! Или пан, или пропан!» — решил для себя Александр, в очередной раз вытянув голову и никого не узревший на перекрестке. Он привстал, почувствовал вес гранаты в отставленной руке, покачал ею пару раз… и снова сел. Страшно. И начинать вообще, и страшно будет, если граната полетит не туда, а скатится обратно к ним, к примеру. Или не взорвется. Он вытащил все свои гранаты из мешка, выкрутил колпачки и освободил шарики на веревках. «Не рванет эта, кину следующую. А потом третью. А если и эти не рванут? Да ну нафиг, не могут все три не сработать!» — благословил он сам себя и дернул шарик терочного запала.
Граната полетела так, как и задумывалось, а потом скрылась между машин. Оба, Александр и Алексей, тут же упали на землю. Вслед за ними среагировали два других мужчины. А потом между грузовиками опять рвануло. Опять — если иметь в виду вчерашнюю феерию взрывов. Для фельджандармов это было не опять, а фаталити.
Двое из них успели среагировать на упавшее неподалеку недоразумение. Классическая консервная банка с приделанной к ней рукояткой от немецкой гранаты вызвала недоумение и фразу: «Вас ис дас? Шайзе…» Кто бы спорил, триста грамм — это триста грамм. Если сто пятьдесят способны вызвать у регулярно пьющего человека здоровый оптимизм, то резко опрокинутые триста грамм водки — это уже грогги! А тут тринитротолуол, да без закуски, да в двух метрах от твоих ног. И уже неважно, что кустарная расфасовка, а ручка была выточена аж в семнадцатом году. Выскочившие на дорогу, на то, что от неё осталось мужики с автоматами первым делом осознали, что рановато выскочили.
Проморгались, дождались, когда улеглись пыль и дым, а потом произвели контроль. МП-40 это ультимативное оружие, особенно против контуженного противника. Александр с Алексеем лазили по обломкам и делали контроль короткими очередями, пока не проштемпелевали всех шестерых. А потом полазили еще, чтоб убедиться, что никаких дополнительных немцев тут нет.
— Председатель, честно говоря, не верил в твою самоделку! Зря.
— Нормально всё, Лёха. Я сам не верил. Вон на обочине все гранаты разложил на всякий случай. А ведь хорошо бабахнуло. Василий! — Парамонов вышел туда, где его мог увидеть крестьянин. — Оставайся там, смотри за подходами! Мы пока пошмонаем немного. Как свистну, сразу к лесу возвращайся!