У последней двери оба остановились. Из маленького окна на них смотрело бледное тощее лицо с глубоко впалыми светло-карими глазами. Губы человека были тонкими и окровавленными. Его русые волосы грязными жирными сосульками нависали над лицом, и он ухмылялся улыбкой человека, который должен был сидеть в камере. Ирония ситуации не осталась незамеченной.
Тролль ходил туда-сюда по коридору, требуя от заключённых «заткнуца» и «прекращать» до тех пор, пока в Башне не воцарилось некое подобие тишины.
Джек облокотился о каменный косяк двери. Крошечные зрачки бледного проследовали за взглядом Джека. Нервы Джека были закалены против таких взглядов; он к ним привык. Он оглядел коридор без какой-то конкретной цели. Некоторые дела нужно обыгрывать осторожно.
— Милая сегодня ночка, правда, Шляпник? — произнёс Джек, поворачиваясь и глядя человеку в глаза.
Молния — это атмосферный разряд электричества, который обычно случается во время бури. В мире, в котором Джек жил сейчас, молния появлялась всякий раз, когда этого меньше всего хотелось, особенно в такие зловещие моменты, как этот.
В небе вспыхнула молния.
Безумный Шляпник таращился на Джека и ухмылялся маниакальной улыбкой.
— Мне нужна моя шляпа, Джек, без неё голове холодно. Сделай одолжение, сбегай и принеси шляпу, Джек. — Певучий голос Шляпника разносился по коридору, как у сумасшедшего сказочника.
— Это ты меня сюда вызвал, Шляпник. Сказал, у тебя есть информация. Важная информация, от которой зависит жизнь. Теперь будешь тратить моё время своими играми, или перейдёшь к сути?
— Суть, ааах, суть, как острие пера или меча. Оба имеют силу, знаешь ли. Ты никогда не приходишь на мои чаепития, Джек, почему это?
Джек повернулся, чтобы уйти.
— Стой! Дворф пришёл в движение! — Шляпник яростно вцепился тонкими бледными пальцами в решетку и насколько мог, высунул рот в проём.
Джек повернулся.
— Тебе нужно дать больше конкретики, — произнёс он. — У меня в памяти всплывают сразу семеро. Какой именно дворф?
— Злобный, тот, о котором я тебе рассказывал, идиот! Злобный! Волшебный, кусающийся, плюющийся, коварный, хитрый. Ты знаешь, знаешь!
— Если мы оба говорим об одном и том же злобном дворфе, тогда мы оба знаем, что ты врёшь, поскольку он сидит здесь, в восточном крыле. А значит, ты вызвал меня сюда, в это проклятое место, без какой-либо причины, блин!
— Ты не веришь мне, Джек, вот, в чём твоя беда. Время, проведенное в Тосторонье, размягчило твои мозги. Проверь камеру! Проверь камеру, а потом принеси мне шляпу, мать твою! Я скучаю по мыши, правда. Чёртов кот.
Джек какое-то время осматривал Шляпника сверху донизу. Он знал Шляпника много веков, его падение в пучину безумия, казалось, длилось уже целую вечность. Без сомнений, он безумен, и Джек находился рядом, когда безумие превратилось в психоз. Когда-то его безумие было забавным, и он развлекал королевский двор и лучших представителей высшего общества. А потом всё рассыпалось. Джеку не нравился Шляпник. Но он тоже кое-что о нём знал. Шляпник не врал.
— Проверь камеру, — пролаял Джек троллю.
— Никуды он не делся. Я б заметил.
— Проверь камеру, блин!
Тролль прошлёпал по коридору походкой вразвалку, от которой покраснел бы любой гусь. Джек повернулся к Шляпнику.
— Помнишь, за что я тебя сюда усадил? После стольких-то лет?
Шляпник ухмыльнулся и постучал себя пальцем по голове.
— Ты испортил моё чаепитие.
— Ещё разок.
— Ты позволил этому адскому коту сожрать мышь.
— Ты помнишь женщину?
— Я помню, ты забрал мою шляпу. Кролик убежал, мышь сожрали, а ты притащил меня сюда.
— Притащил. Но, порой, я задумываюсь, помнишь ли ты, за что, — произнёс Джек.
Сверху снова донёсся тот же вопль, который Джек слышал ранее. Шляпник посмотрел на потолок и нахмурился.
— Ведьма неспокойна. Она знает.
— Давай, Шляпник, ты помнишь, я же знаю.
— Зачем, что, когда и где. Была б у меня шляпа. Мы бы снова устроили чаепитие, Джек. — В голосе Шляпника слышалась искренность и спокойствие. — Но, подозреваю, в скором времени ты будешь слишком занят.
— Он сбежал! Дворф, нету его в клетке! — завопил бегущий по коридору тролль.
Нельзя сказать, что тролли никогда не бегали; ноги двигались; они дышали и плевались, перемещаясь из одного места в другое чуть быстрее, чем, когда просто ходили.
— Это невозможно. Никто не может ни войти, ни выйти; его схватили бы твари из рва.
— Его камера всё `щё заперта, никаких дыр я не в'дел. Он прост' исчез.
Джек сунул руку между решётками окна двери Шляпника, и схватил ворот его скудной грязной одежды и потянул к двери.
— Откуда, блин, ты узнал, что он выбрался? Куда он делся? Как он вылез?
Шляпник безуспешно карябал конечностями по двери.
— Вопросы, так много вопросов, дорогой мой Джек. — Безумие, только что различимое в его голосе, теперь исчезло. Вместо него остался ровный, холодный, лишённый эмоций голос, тёмный и грозный.
Джек потянул Шляпника за рубашку и ударил его о внутреннюю сторону двери.
— Хватит играть, Шляпник. Что происходит?
— Отвали от меня, верни шляпу, и поговорим.
Ответ Джека был прост. Он вновь ударил его о дверь.
