были просто бандитами, не признающими никаких законов, кроме закона вольного грабежа и справедливого дележа.
Во времена, описываемые здесь, пиратство в этом ре-
гионе шло на убыль – медленно, но верно. Некогда грозные
флотилии флибустьеров уходили в прошлое вместе со
своими знаменитыми капитанами и адмиралами милостью
«Веселого Роджера». Многие исчезали в бурных водах теп-
лого моря, сраженные сталью или свинцом, часть перешла
на службу к монархам различных государств, охотно при-
нимавших «джентльменов удачи». Те, кто не желал поры-
вать со своим прошлым, примыкали к отчаянным сорви-
головам, поднимавшим разбойничий флаг и объявлявшим
войну любому кораблю, встречавшемуся на их пути. Неко-
185
Эмиль Новер
торые ушли на покой, но большинство продолжали досаж-
дать колониям. Губернаторы иногда объединяли свои уси-
лия в борьбе с морским разбоем, и это нередко приводило
к частичным успехам. Но, несмотря на принимавшиеся ме-
ры, пираты и флибустьеры продолжали оставаться грозной
опасностью на всех морях, в том числе и на Карибском. По-
прежнему они бороздили воды, разыскивая или подстере-
гая свои жертвы, объединяясь для налетов на мирные по-
селения, захватывали ценности, сражались с посылаемыми
против них кораблями. По-прежнему они имели тайные и
явные стоянки и базы, и еще сильны были вольные пират-
ские республики. Следует отметить, что исследователи не
балуют своим вниманием пиратские сообщества, исследуя
проблемы утопического социализма. Между тем, общество
морских разбойников, как корыстно оно ни было, остава-
лось наиболее демократичным, не признававшим сослов-
ных различий и привилегий, рожденных золотом и властью, и было наиболее удобной почвой для рассады идей о все-
общем равенстве и братстве. Они имели хождение среди
неоднородной массы пиратов, и нередко эти Миссоны и
Карачиоли объявляли целью своей жизни перемену суще-
ствующего строя.
Пират того времени, англичанин или француз, Морган
или Грамон, считался достойным человеком, и правитель-
ство порой поощряло его действия, если они проходили в
русле проводимой политики и он воздерживался от поступ-
ков, способных потрясти людей семнадцатого века с их за-
грубелой совестью. Нередко они были набожные и придер-
живались канонов, установленных христианской церковью.
Так, Соукис по воскресным дням выбрасывал за борт иг-
ральные кости и карты, а Дэниэл застрелил в церкви чело-
века за богохульство и потом долго молил господа простить
его гордыню.
Кинг не был преступником по призванию, но жизнь, ви-
димо ошибочно, поставила его на мирную стезю. Холодная
рассудительность удачно сочеталась в нем с отчаянной
решимостью и отвагой, а ораторский дар блестяще допол-
няли груды мускулов. Он умел управлять не только кораб-
лем, но и людьми, жизнь научила его наглости и хитрости, а
186
Капитан «Дьявол»
в сочетании с разумным риском, на который он шел почти
всегда, еще и дерзости. Если к этому добавить потери, по-
несенные им на жизненном пути, и тяготы, которые он пе-
ренес, боль и страданья, выпавшие на его долю, кровь и
ад, через которые он прошел, то можно понять, каким дол-
жен был стать человек, лишь урывкам знавший доброту и
внимание. Непримиримая ненависть к угнетению, вера в
себя и преданных людей, честность, немалая доля безжа-
лостности, жажда свободы – вс это наряду с другими ка-
чествами сплетало его характер в сложный, противоречи-
вый клубок, в котором с трудом разбирался и сам Кинг, не
всегда способный объяснить правильно и ясно иные свои
действия. Это рождало сложности во взаимоотношениях
Кинга с его пиратами, однако привыкшие верить своему
главарю и его звезде, морские разбойники предпочитали
видеть в этом то, что дано не каждому, а избранным.
Таким был капитан нового пиратского корабля «Вэн-
гард», спустя два дня после вышеописанных событий бро-
сившего якорь в Кайонской бухте острова Тортуга. Выбор
Кинга был неслучаен и продиктован сложившийся обста-
новкой. После известных событий Кинг не мог воспользо-
ваться ни одним портом в английских колониях ибо там их
ждала веревка. Между английскими и французскими вла-
стями существовала договоренность о взаимной выдаче
беглых преступников и, как следствие, французские порты
оказались тоже закрытыми. Оставались нидерландские ко-
лонии, соблюдавшие нейтралитет в этом вопросе, но имен-
но он грозил беглецам пугающей неизвестностью, поэтому
Кинг решил, что для стоянки фрегата наиболее подходя-
щей является Тортуга.
Тортуга была французским владением лишь номиналь-
но. Несмотря на флаг с лилиями, порт стал самым настоя-
щим гнездом флибустьеров, именовавших себя «берего-
вым братством». Впрочем, законы Тортуги не шли ни в ка-
кое противоречие с законами столь могущественного брат-
