Шторм и ярость полностью

— Ладно. Постараюсь не навредить тебе, Трин, — сказал Мэттью, но я снова уставилась на лицо Зейна. — Мне просто нужно осмотреть твою руку, а затем?..

— Голову, — ответил за меня Зейн, и я провалилась в эти бледно-голубые глаза. Они были бездонные и… вдруг напомнили мне чьи-то чужие глаза. Я не могла понять, чьи именно, но поняла, что видела такие глаза раньше. Или это потеря крови заставила меня так думать. — Ее голова кровоточит, и нос тоже.

— Спасибо, — пальцы Мэттью были нежными и быстрыми, снимая испорченный рукав. — О, дорогая. На это нужно наложить швы.

Зейн поднял на меня взгляд.

— Боже. Ее ранили, — мускул дернулся на его челюсти, когда он посмотрел туда, где у моей головы стоял Тьерри. — Как ее могли поцарапать здесь?

— Позови Мишу, — приказал Тьерри кому-то, кого я не могла видеть. — Выясни, чем, черт возьми, он так занят. Мне нужно, чтобы кто-нибудь нашел Клэя и убедился, что он все еще… здесь. И отправь команду туда, в парк, чтобы они немедленно убрали кровь.

— Клэй? — снова потребовал ответа Зейн, его пристальный взгляд сузился на моем лице. — Это тот Страж из Ямы, который доставлял тебе неприятности?

Я не ответила.

— Если это был он, то это больше не проблема, — тихо прокомментировал Мэттью.

Зейн ничего не ответил: кажется, он знал, что это значит. Если это сделал Клэй, он был мертвее мертвого. Мэтью просунул пальцы мне под голову и ощупал ее. Я вздрогнула и зажмурилась, когда вспыхнула боль.

Тьерри приказал:

— Ты. Мне нужна твоя одежда сейчас.

— Что? — воскликнул Зейн.

— Я действительно не хочу повторять. Тебе нужно немедленно снять одежду. Она должна быть уничтожена.

О, ничего себе. Я открыла глаза: если Зейн будет раздеваться, мне нужно быть такой же, как Арахис. Никакого стыда. Если я умру от потери крови, то по крайней мере увижу тело под этой рубашкой.

Я была ужасным человеком.

— Почему мою одежду надо уничтожить? — спросил Зейн.

— Делай, как он сказал, — перебил Николай, я и забыла, что он тоже был здесь. — Уверен, тебе предоставят что-нибудь из одежды и ответы на некоторые вопросы.

Я сомневалась, что они получат ответы, которые искали.

— Не чувствую ничего особенного в твоих травмах, но мне нужно наложить швы на руку, — Мэттью опустил мою голову и потянулся за своей сумкой. — Я собираюсь дать тебе кое-что — оно вырубит тебя, хорошо? Тебе не следует сейчас бодрствовать.

— Хорошо, — я уставилась на Зейна, потому что действительно не хотела видеть шприц. Нисколько. — Я не люблю иглы.

Руки Зейна лежали на коленях, и они были окрашены в красный цвет моей крови.

— Не думаю, что их кто-то любит.

Я сглотнула, когда пальцы Мэттью коснулись середины моей руки.

— Ты выглядишь так, словно любишь иголки.

— Потому что я заноза в заднице?

Мой смех оборвался резким вздохом, когда игла ужалила меня в руку.

— Ты это сказала. Не я.

Одна сторона губ Зейна приподнялась.

— Ты в порядке?

— Да, — я медленно моргнула, чувствуя, как жужжащее тепло поднимается по задней части шеи и разливается по черепу. — А ты?

Другая сторона этих губ приподнялась.

— Да.

— Это хорошо, потому что если ты потеряешь сознание, то можешь упасть на меня, — сказала я. — А ты выглядишь очень тяжелым.

— Я действительно тяжелый, — взгляд Зейна метнулся к Мэттью, а затем вернулся ко мне и задержался как раз до того момента, когда я начала смотреть на то, что Мэттью делал с иглой. — Хочешь услышать нечто странное?

Я сглотнула, почувствовав, как тепло затопило мою грудь.

— Конечно.

Зейн наклонился, и когда он заговорил, его голос был тихим.

— У меня такое чувство, будто мы встречались раньше, — сказал он, и я смутно осознала, что пальцы Мэттью замерли. — Я почувствовал это, когда мы разговаривали впервые, но мы незнакомы. Я бы запомнил.

Мое сердцебиение замедлилось, потому что и я это чувствовала.

— То же самое, — пробормотала я. — Это странно, не так ли?

— Так и есть, — ответил он.

— Тьерри, — сказал Мэттью приглушенным шепотом, но я не слышала, что он произнес и произнес ли вообще. Последнее, что я увидела, — это бледно-голубые глаза. Затем я провалилась во тьму.

Когда я открыла глаза, прозрачное лицо Арахиса было прямо над моим.

— Думал, ты умерла, — сказал он.

Задыхаясь, я вжалась обратно в кровать, подальше от Арахиса.

— О боже, никогда больше так не делай.

Его голова склонилась набок.

— Не делать что?

— Это! — я взвизгнула. — Ты парил надо мной, пока я сплю.

— Я делаю это все время.

Мои глаза расширились.

— Что?

— Прости. Забудь, что я это сказал, — он отошел в сторону, куда-то за пределы моего поля зрения. — Рад, что ты не умерла.

— Я тоже, — во рту и горле невероятно пересохло, я села и огляделась. Моя спальня, горит прикроватная лампа, отбрасывая мягкий свет в темноту. На потолке мерцают звезды. — Ты действительно делаешь это, пока я сплю?

— Ты действительно хочешь, чтобы я ответил?

Я подумала над этим несколько секунд.

— Нет.

Он хихикнул.

Откинув одеяло, я осмотрела себя.

— Как я оказалась в своей пижаме?