— Я рад, что вы так думаете, сэр. И, честно говоря, я рад, что вернулся, хотя я был бы рад, по крайней мере, дню или нескольким на Мантикоре, в первую очередь. Я уверен, что говорю также за Медведя, — сказал Терехов, кивая на Чаттерджи. — С другой стороны, я не хотел бы, чтобы вы думали, что мы находимся на должном уровне. Во–первых, я хотел бы украсть у вас несколько штабных офицеров. И еще, прошедшие две-три недели мы потратили на притирку в процессе совместных учений. Наши люди рвутся в бой, и я думаю, что, каждый отдельности, они так же хороши, как и и было обещано, но пока мы все еще далеки от действительно мгновенного образа действий, который должны иметь прежде, чем будем развернуты.
— В последнее время очень много успело измениться, — заметила Шуламит Онасис с кислой улыбкой.
— Можно выразиться и так, — согласился Хумало с чувством. — С другой стороны, между вами и вице–адмиралом Золотой Пик, мы уже получили в двадцать-тридцать раз больше боевой мощи, чем мы имели в Секторе до Моники. Я с нетерпением жду еще больше, вы понимаете, но дополнительные восемь «Саганами–C» — не говоря уже о «Роландах» коммодора Чаттерджи — помогут мне спать гораздо крепче по ночам.
— Как и всем нам, я думаю, — твердо кивнула Онасис. Потом она склонила голову к Фредерику Карлсон. — Есть одна вещь, которую я хотела бы узнатьь у вас, капитан Карлсон. Я думала, что «Квентин Сент–Джеймс» уже в корабельном списке?
— Так и было, — сказал Карлсон. — На самом деле, он был одним из первых «Саганами–А». Он был переведен в Занзибарский Флот, как часть программы, чтобы попытаться восстановить их флот после его разгрома Турвилем. Поскольку «Квентин Сент–Джеймс» внесен в Список Славы, Занзибар переименовал его, чтобы освободить имя для моего корабля. — Он покачал головой. — Я польщен, конечно, но это дает всем нам немного, чтобы выжить.
— А. — Кивнула Онасис. — Я думала, что помню правильно. Все же, со всеми кораблями, выходящими с верфей, не думаю, что это удивительно, когда некоторые имена вдруг меняются без предупреждения.
— Все становится с ног на голову без предупреждения, Шуламит, – тон Хумало был значительно мрачнее, чем был раньше, заметила Хелен. — Что, вероятно, означает, что мы должны идти вперед и приступить к нашим собственным последним установкам действуйте-по-обстоятельствам, полагаю. Амброуз, не хотите ли взять слово и кратко ввести коммодора Терехова и коммодора Чаттерджи во все наши последние развлечения и игры?
— …и вот, что мы имеем в итоге, — закончил Амброуз Чандлер более чем девяноста минутами позже.
— Спасибо, Амброуз, — сказал Хумало, потом посмотрел на Терехова. — Как вы можете видеть, весь Сектор находится в движении. На самом деле, когда министр Крицманн сегодня вернется на планету, он и Лоретта смогут представить полный сводный отчет, что будет полезно не только вам, Айварс; баронесса Медуза и премьер–министр Альквезар будут присутствовать — они смогут представить, как локальные силы системной защиты будут интегрироваться с новыми группами ЛАКов, которые мы получили для развертывания. Пока мы неплохо с этим справляемся, согласно нашему первоначальному графику, но ЛАКи по–прежнему прибывают из терминала Рыси. По крайней мере, пройдет еще месяц или около того, прежде чем мы сможем полностью охватиь северную периферию. И, честно говоря, наши первоначальные планы развертывания отдавали гораздо более низкий приоритет районам около Пекуода и Новой Тосканы, потому что мы полагали, что флоты Сан–Мигеля и Рембрандта могли обеспечить безопасность в этом районе. Сейчас, когда ситуация в Пекуоде становится такой… легковоспламеняющейся, мы действительно хотим ускорить развертывание группы ЛАКов в этой системе. К сожалению, у нас не будет транспортных платформ, по крайней мере еще два месяца, потому что единственные имеющиеся у нас НЛАКи уже доставили приписанные им группы в пункты приписки, либо еще находятся в пути.
И в итоге мы имеем… гораздо меньше, чем хотелось, скажем так?
Офис Хумало погрузился в тишину на несколько секунд после того, как он закончил говорить, и Хелен украдкой краем глаза посмотрела на лицо Терехова. Его глаза были полузакрыты, губы поджаты в очевидных раздумьях, и она заметила, как Хумало и Ван Дорт смотрели на него, очевидно, ожидая его предположений с собственными впечатлениями о брифинге Чандлера. Реакция Ван Дорта не удивила ее, после того, как он и Терехов совместными усилиями вытянули операцию на Монике. Присутствие Хумало давало не столь много, хотя она была очень рада его видеть.
— Мне совсем не нравится запах этого новотосканского дела, сэр, — сказал наконец Терехов, вновь широко открыв глаза и сосредоточив внимания на Хумало. — На самом деле, у меня не было возможности посетить Новую Тоскану на «Гексапуме», но все, что я когда–либо слышал, видел или читал о новотосканцах, делает меня еще несчастнее с этими их последними махинациями.
— Итак, вы согласны, что они готовятся к чему-то, что нам очень не понравится, Айварс? — спросил Ван Дорт с насмешливой улыбкой, и Терехов фыркнул.