— Я постараюсь помнить это, мэ… миз Болтиц, — улыбнулась ей в ответ Хелен.
— Хорошо. И, если на то пошло, учитывая тот факт, что я делаю для министра в основном тоже, что вы делаете для коммодора, я думаю, что действительно могло бы быть проще, если бы я называла вас Хелен, а вы называли меня Хельга. Как вам это?
— Ну, в обществе я пока еще буду называть вас «миз Болтиц»… Хельга.
— Я полагаю, что смогу жить с этим… энсин.
— Ну, в таком случае, позвольте мне перефразировать. Есть ли что–то, что я могу сделать для вас, Хельга?
— На самом деле, есть, — кивнула Хельга с гораздо более серьезным вздохом. — Министр, конечно, будет присутствовать с премьер–министром и генерал–губернатором на торжественном обеде перед полномасштабным брифингом сегодня вечером. Он попросил меня сообщить вам, что он собирается прибыть, приведя с собой пару гостей только на ужин, а не на брифинг, которые, тем не менее, занимают очень важное место в наших локальных силах системной защиты. Один из них прибыл с Монтаны, и он просил… ну, сфотографироваться с коммодором Тереховым. По моему впечатлению, это связано с тем, что капитан Терехов — и весь ваш экипаж, конечно — сделал здесь. Во всяком случае, министр Крицман был бы очень благодарен, если бы коммодор Терехов смог присутствовать за ужином в парадной форме.
Хелен удалось подавить стон. Это было не очень легко. Если и существовало что-то, что Айварс Терехов ненавидел, – это было то, что он сам называл стороной «суеты и перьев» своих обязанностей. Лично Хелен подозревала, что это было выработано всеми годам, что он провел на службе в Министерстве иностранных дел, с их бесконечной чередой официальных обедов и политических приемов гостей, прежде чем вернулся к действительной флотской службе.
«С другой стороны, — сказала она себе, надеясь, — этот же зарубежный опыт в Министерстве иностранных дел означает, что он, наверное, поймет важность запроса Крицмана. После того, конечно, как прекратит дуться».
— Кто–нибудь еще планирует прибыть в парадном одежде? — спросила она, помолчав. Хельга приподняла бровь, и она пожала плечами. — Он не будет особо счастлив, забравшись в свой «обезьяний костюм», Хельга. Но если я могу сказать ему, что он не будет одинок…
Она позволила жалобным ноткам проскользнуть в своем голосе, и Хельга усмехнулась.
— Ну, я сомневаюсь, что мы сможем заполучить абсолютно всех одетыми в парадное, — сказала она. — Хотя, если это поможет, я могу пойти и поговорить по крайней мере с несколькими другими — адмиралом Хумало, капитаном Шоуп, коммандером Чандлером, капитаном Сондерс — и предположить, что министр хотел бы видеть их в парадной форме.
— О, хорошо! — Хелен даже не пыталась скрыть свое облегчение. — Если вы можете сделать это, я добавлю немного от себя и намекну, что министр был бы признателен, если бы коммодор Чаттерджи и капитан Карлсон были одеты таким же образом. Я имею в виду, это точно не будет ложью. Министр Крицман будет же признателен, не так ли?
— О, да, — согласилась Хельга.
* * *
Убедить Айварса Терехова облачиться в полную парадную форму было почти так же сложно, как Хелен и боялась вначале. Он начал топать каблуками в тот же момент, как только она открыла рот, указывая на то, что ему никто не упомянул ничего о глупых парадных мундирах в первоначальном приглашении. Она кивнула, напомнив ему о том, что, хотя измененный запрос пришел слишком поздно, он также был единственным, который был сделан по личной просьбе военного министра Сектора по важными политическими причинами. Он сердито зыркнул на нее, но вдруг просветлел и с торжественным видом провозгласил, что у него нет парадной формы коммодора… в этот момент старший стюард Агнелли молча открыла шкаф и извлекла капитанскую парадную форму, которую она специально прикупила специально для его нового звания перед отбытием с Мантикоры.
Потерпев поражение на этом фронте от адской эффективности своих подчиненных, он пытался спорить, указывая, что у Чаттерджи, вероятно, нет надлежащей формы, и ему не хотелось бы смутить другого офицера. Хелен и Агнелли просто терпеливо посмотрели на него, а Хелен к тому же напоминала няню, глядевшую на непослушного ребенка. Он смотрел на них мгновение или два, затем глубоко вздохнул и сдался.
* * *
Было действительно жаль, что заняло так много времени убедить его одеть форму, размышляла Хелен, так как она могла быть специально сшита для него. Его рост, светлые волосы, голубые глаза и прямая с квадратными плечами осанка в совершенстве дополнялись даже архаичным мечом, и она видела, с каким взглядом окружающие провожали их, когда он последовал за ней из служебного аэрокара Флота на посадочной площадке в центре Тимбла у особняка, который был временным Домом Правительства, пока постоянная, официальная резиденция генерал–губернатора еще строилась. Довольно много аэрокаров уже были там или вновь взлетали после выгрузки своих пассажиров, и она увидела вице–адмирала Хумало — также в парадной форме — ждущего их.