— Смотри, Дэмиен, — сказал он. — Мы не можем вернуть людей, которые мертвы, и мы не можем отменить уничтожение этих трех военных кораблей монти. Эти два уродливых пункта, в которые мы уперлись и мы не можем этого изменить, как бы ни старались. Таким образом, что бы мы не делали с этого момента, нужно принять эти две вещи как данность.
Теперь мы можем добиваться большого, фантастического расследования, если захотим. В конце концов, это приведет к одной из двух вещей. Либо «Жизель» была взорвана «неизвестной партией», кого мы по–прежнему сможем определить, либо она была взорван по приказу Анисимовой. Если мы называем некоторые отечественные группы виновными, то мы также допускаем, что куче наших доморощенных психов удалось взорвать всю космическую станцию и убить в лучшем случае до пятидесяти тысяч новотосканцев. Ты действительно хочешь дать экстремистам такое поощрение? Лично я не хочу заиметь нашу собственную Нордбрандт, запускающую взрывы на планете.
Но если мы заключаем, что это была Анисимова, и если мы пойдем в общественность с этим, то мы должны объяснить, почему она могла бы хотеть сделать такую вещь. Я не думаю, что у нас был бы большой успех с изображением ее как своего рода психотической серийной массовой убийцы, которая просто наугад выбрала Новую Тоскану, как место для убийства ею нескольких тысяч жертв. На самом деле, наиболее вероятный сценарий, что я могу придумать, это что ветер дует от нас самих, раскрывая все грязные маленькие детали нашего соглашения с ней и с «Рабсилой» и в конечном итоге, мы становимся по крайней мере косвенно ответственными за все эти смерти в глазах общественности. А также в глазах Мантикоры. Так или иначе, я не думаю, что это будет способствовать внутреннему спокойствию, а ты знаешь так же хорошо, как и я, каков был стандартный ответ монти на нападение на мантикорские корабли за последний стандартный век. Я не думаю, что визит эскадры или двух кораблей стены монти поможет нашей системной инфраструктуры оправиться от потери «Жизель», и это, проклятье, ничем не поможет нашей карьере.
— Так что же ты предлагаешь, а? — Дюсерр наблюдал за премьер–министром очень внимательно. Он был уверен в том, что уже точно знал, что собирался делать с этим Вежьен, но некоторые вещи должны были быть явно оговорены.
— Я предлагаю, что с нашей точки зрения лучшим из возможных объяснений является то, что это сделали монти. Выберем полученные показания сенсорных платформ на их пути, пойдем вперед и поработаем с ними, чтобы показать возможные следы ракеты от одного из монти до станции. Мы уже планировали что–то подобное, во всяком случае; сейчас у нас нет никакого выбора, кроме не останавливаться и сделать это прямо здесь. Ты можешь помочиться на Анисимову, если хочешь. На самом деле, я помогу тебе помочиться на нее, и если такая возможность возникнет через несколько лет, я буду полностью «за» если ваше министерство устранит ее, чего бы это ни стоило. И больше чем одну жизнь она не сможет отдать. У нас же есть Бинг, который сидит прямо здесь, в системе, и у него также есть сильная личная заинтересованность, чтобы монти были ответственными за то, что случилось с «Жизель». Мы поработаем с ним — тонко, конечно — чтобы убедиться, что мы все еще на одной странице, и он готов подписаться на нашу версию следа ракеты монти, а затем мы объявим наши выводы о том, что, по сути, ответственны были монти. С этого момента, весь план вернется к графику.
Дюсерр был похож на человека, который откусил от одного из его любимых фруктов, только чтобы обнаружить половину червяка. Он открыл было рот, очевидно, в знак протеста, а затем снова закрыл его.
— А если «Рабсила» снова прижмет нас? — спросил он угрюмо.
— Тогда мы вновь прогнемся. Но по крайней мере на этот раз мы будем смотреть за этим, и я не знаю как ты, но, учитывая альтернативы, я готов рассмотреть возможность того, что возможности давления на нас нашими мезанскими друзьями только что чрезвычайно расширилась. С другой стороны, если мы получим Бинга на свою сторону и Лига клюнет на это, как предполагается, это даст им то, что они всегда хотели, поэтому честно говоря, я не вижу никаких причин для них долбить нас снова.
Дюсерр сидел и раздумывал некоторое время, а премьер–министр поймал себя на мысли, насколько разочарованный гнев министра безопасности вытекает из того факта, что они были в планах (или по крайней мере из–за предательства) «Рабсилы», а сколько вытекало из–за массовой гибели людей на борту «Жизель».