Джеймс Вебстер был одним из самых популярных офицеров во флоте, равно поддерживаемый как обслуживающим персоналом, так и общественностью Мантикоры. Бывший Первый Космос-Лорд, он способствовал перелому преступно глупого, политически лелеемого курса, жертвой которого едва не стала Хонор Харрингтон на Космической Станции Василиск много лет назад. А еще он командовал Флотом Метрополии в течение Первой войны с Хевеном. В течение последних стандартных лет он был послом Звездного Королевства в Солнечной Лиге, и из всего, что Мишель слышала, можно было судить, что он делал ту работу, точно так же как он делал все и всегда.
– Но это не имеет смысла, – выговорила она наконец. – Адмирал Вебстер был всего лишь послом, не служащим офицером. А Старая Земля и Хевен – вообще в разных частях галактики.
– Согласна, – сказала Медуза. – Вообще-то, если уж начать искать виноватых – не учитывая слишком уж очевидную связь с с Хевеном, – в моем списке подозреваемых на первом месте окажется «Рабсила».
– «Рабсила»? – глаза Мишель сузились.
– Они должны были бы быть необыкновенно тупыми – или сумасшедшими, – чтобы пытаться провернуть что-то вроде этого прямо в центре Чикаго, – возразил Хумало. – Но, – он продолжал, хотя и с неохотой, – если есть кто-либо в Галактике, у кого был зуб на Вебстера, то это – «Рабсила». Ну, ладно, «Рабсила», «Джессик Комбайн» и «Технодайн». Он выливал столько дерьма в СМИ Лиги на их попытки прикрыть все, что произошло в Монике, и мое впечатление – то, что на этом фронте дела у них развивались от плохого к худшему. Я согласен, что очень маленькая вероятность того, что они больше не могли выдерживать напор его ударов и решили что-то уже делать с этим, действительно существует. Достаточно тупо, особенно, в долгосрочной перспективе, но возможно. И, если честно, Господь свидетель, «Рабсиле» случалось влезать и в другие не самые умные ситуации, типа нападения на особняк Кэтрин Монтень или той операции на Старой Земле, когда они похитили дочь Зилвицкого.
– Я тоже об этом подумала, – согласилась губернатор. – И Вы правы, что его убивать его было бы действительно глупо для преступной группировки вроде «Рабсилы». Если, конечно, они не чувствовали себя настолько уверенно, что никто и никогда не сможет доказать их причастность к этому.
– Но… – начала Мишель, и вдруг осеклась.
– Но что, миледи? – спросила Медуза.
– Но для Хевена это – еще более глупый поступок, – указала Мишель. – Особенно, используя водителя своего собственного посла! Почему тот, кто использовал что-то на лейтенанте Меарсе, чтобы заставить его убить Ее Превосходительство, для убийства адмирала не нашел никого лучше водителя собственного посла? Какой смысл, владея неопределяемой техникой устранения, вывешивать перед собой огромную голографическую вывеску: «Да, это были мы!»?»
– Это – один из тех интересных вопросов, ведь так? – ответила Медуза. – И, откровенно говоря, одна из причин, по которой мое собственное подозрение склоняется к «Рабсиле». Кроме, конечно, факта, что единственными людьми, которые продемонстрировали эту особую способность, были хевениты.
– Возможно, тот кто стоял за всем этим, и хотел, чтобы мы долго и бесконечно обсасывали одно и то же! – проворчал Хумало.
– Нет, Аугустус. Однако, как бы безумно это ни выглядело, на все должна быть своя причина, – сказала Медуза. – Причина, которая оправдывала бы все риски от убийства аккредитованного посла в центре столицы Солнечной Лиги. Здесь и сейчас, я и представить ее себе не могу, но, определенно, она существует.
– Есть ли какие-либо теории о той «причине» в сообщениях из дома, губернатор? – спросила Мишель.
– Вообще-то, да, – выдавила из себя Медуза. – И некоторые из них, по большей части, взаимно не совместимы. Лично, я не нахожу ни одно из них особенно убедительным, но в настоящее время, я боюсь, на Мантикоре все сошлись в подозрениях на Хевен, а не «Рабсилу». И притянутые обвинения против Хевена заслуживают лишь осуждения. Я не хочу об этом говорить. Тем более, как я и говорила, Хевен уже умудрился продемонстрировать свое владение смертоносной технологией, с которой можно заставить кого угодно выполнять самоубийственные нападения, а это напрямую указывает на Новый Париж.
– И в чем же их выгода?
